Егор вернулся через год. Да не один, а с законною женою. Не была она похожа ни на Елену прекрасную, ни на Василису премудрую. Но с лица воду не пить, да и ум — то бабе большой ни к чему. А выпивать женатый наш Егор почти бросил. Так, погуляет дня три-четыре от силы, а потом три недели — вообще ни капли. На работу устроился. Скотником на ферму совхозную. А вот воровать Егор бросить не мог. Да и как тут бросишь, когда в царстве вольную объявили. Все тащат сверху до низу, все волокут. Благо от прежних царей осталось что тащить. Наш-то Егор, чего удумал — вверенный ему фураж продаст, а тёлочкам по ноздрям мешком пустым и нахлобыщет. У тех морды белые-белые, как будто и взаправду кормлёные стоят. Или Егор наш людей умных по телевизору насмотрелся, или сам об том додумался, точно сказать не могу.
А тут в царство ни чума нагрянула, ни холера, а это… Слово-то какое-то не сказочное — дефолт случился. Старик-то, дед нашего Егора, как узнал, что окончательно его обобрали, так и помер в одночасье. А старуха — выжила. Но захворала сильно. Подняться не могла. Соседка за ней ухаживала. А тут и слух пошёл по деревне, что старуха дом-то свой этой соседке отписать собралась по завещанию. Егора, единственного наследника, лишить законного добра собралась. Обиделась до глубины души Егорова жена, услышав это и из уст самой старухи. К Егору помчалась с вестью этой страшной. Тот с бабушкой не смог договориться, она и слушать его не захотела. Я, говорит, от тебя, внучек, столько зла натерпелась! Никакова, говорит, наследства тебе не будет, а будет у меня на днях нотариус завещание отписывать…
Махнул рукой Егор и подался восвояси. А жена-то его оказалась более продвинутой, к новой вольной жизни боле попривыкшей. Дурачина ты! — кричит на Егора — Простофиля! Останемся ведь у разбитого корыта! — Может она и не такие слова сказывала, я их, кажется, в какой-то сказке уже слышал. Но факт тот, что Егора она убедила. Да и делов-то всего ничего, говорит (здесь Пушкин уже не при чём), накрыть лицо подушкой и подержать пару минут. Зато потом, говорит, нам дом достанется на всю оставшуюся жизнь. А чтобы нас не повинили, не унималася Егорова жена, мы в доме у старухи друг другу синяков понаставим и свяжемся верёвками. Найдут нас в этаком виде, в один голос и скажем, что были какие-то лихие люди и всё это натворили. А для пущей убедительности, перешла жена на шёпот, ты меня ещё и снасилуешь, как будто. Мы это тоже на лихих людей свалим. На том супруги и порешили. Всё так и сделали…
А когда стали заниматься этим делом государевы люди, шибко уж призадумались. Никогда в деревне этой не было такого намудрёного, с чем только не сопряжённого, убийства. Взяли они в оборот обоих супругов. Те и прокололись на мелочах, а затем и вовсе покололись. Переехали Егор и жена его в дом другой — казённый. Надолго и за тридевять земель…
Вот и сказке конец, а кто смысл понял — молодец.
В некотором царстве, некотором государстве, а точнее в одном из губернских городов оного, жили-были три дЕвицы красные. Звали: Фрося, Тося и Люся. В этом же городе, гордо раскинувшемся на высоком берегу волжском, проживал и мОлодец добрый по имени Василий. Никакого любовного четырёхугольника у Василия с вышеупомянутыми дЕвицами не было, потому как сказка эта вовсе и не про любовь, а про другие отношения.
Надо отметить, уважаемый читатель, что происходили эти отношения в прошлом не очень далёком. Царство тогда переживало чёрные времена. Правили цари и бояре злые-презлые, если не лютые вовсе. Люди при них позабыли самое что ни на есть святое — собственность частную. Потом, правда, через семьдесят с лишним годов, пришли цари и бояре добрые. Всю собственность поделили по-быстрому. В торопях, понятно дело, всем конечно не досталось. Только — самым добрым мОлодцам и самым-самым красным дЕвицам (политическая окраска здесь не при чём).
Фросе, Тосе, Люсе и Васе в жизни очень уж не повезло. Их молодые и самые плодотворные годы пришлись как раз на тот самый мрачный период в царстве. Всё вокруг общественное, тьфу ты, прости Господи, не пристало в сказках ругаться. Так-то в общем можно было и прожить, если б не занимались три дЕвицы и мОлодец делом торговым. Фрося — зав. складом на базе, Тося — зав. складом в санатории, Люся — зав. магазином и Вася — экспедитором. И в ведении ихнем как раз и была эта собственность общественна, будь она неладна. Сами понимаете, уважаемый читатель, какие надо иметь нервы стальные, чтобы собственностью этой не попользоваться. Ни в сказке сказать, ни пером описать…