— Даже так? — удивился начальник милиции — А ты зачем на эту работу пришёл? Баб по всей округе обслуживать? Ты про свои личные дела замполиту будешь рассказывать, старший лейтенант. А сейчас — у начальника РОВД находишься. Вам всё ясно?
— Так точно…
— Что ясно-то?
— Ну это… Вобщем, не повторится больше такое. Не придёт она больше разбираться. Сам я с ней разберусь…
— Ну вот, Вадим Ильич, вот и всё решили. Такие люди у тебя понятливые. Ты будешь головой своей рисковать, а они — со своими жёнами разбираться. Красота… Ступайте, Самохвалов, вы больше не нужны.
Оперативник поспешно покинул кабинет. Начальник РОВД поднялся с кресла, подошёл к окну — И нужен тебе этот охламон? Я к тебе лучше Игнатьева переведу. Он, вроде, неплохой парень. Хотя и участковых хороших не остаётся… Вот времена пришли. Развал кадровый полнейший. К чему идём…
Станиславу Викторовичу Игошину шёл сороковой год. Начинал он с участковых, год назад стал начальником райотдела. Умный, порядочный человек, грамотный специалист, проработавший в Заречном РОВД девятнадцать лет, Игошин среди личного состава пользовался безупречным авторитетом.
— Что у тебя с разбоем вчерашним? — закрыл кадровую тему начальник милиции — Раскроете?
— Дорабатываем сейчас, думаю, нормально всё будет…
— А что с квартирными будем делать? Вчера ещё одну «повесили», восьмую в этом месяце. Опять первый этаж, опять форточка…
— Пока ничего, и информации нет. Но, думаю, всё равно засветятся…
— Некогда думать! Сегодня из штаба звонили, заслушивать будут. В понедельник принесёшь мне план мероприятий по квартирным кражам.
Всё пока.
— Разрешите идти?
— Счастливо…
В кабинете у Крассовского Денисов уже давал признательные показания. Увидев вошедшего Батманова, подозреваемый замер и скосил глаза на следователя, пытаясь, что-то вымолвить. Андрей Павлович спешно увёл его из кабинета. Вернувшись, стал объяснять.
— Тут такое дело, Ильич… Короче, мы ему сказали, что ты в Чечне был, что вернулся контуженный и с головой у тебя не всё в порядке. А после того, как он вчера-железякой, у тебя вообще крыша съехала… И ты обещал его грохнуть, если колоться не будет. Он, видимо, поверил, сейчас весь расклад даёт. Ты уж не отвлекай нас…
— Ну вы даёте, он же прокурору всё заявит.
— Не думаю. Мы с ним хорошо побеседовали. Объяснили, что, если будет из-за своей побитой морды жаловаться, пойдёт ещё по одной статье — посягательство на жизнь работника милиции…
— Какого работника?
— Угадай с трёх раз.
— А-а, ну да. А Иваныч где?
— С Игнатьевым уехал сумочку изымать и остальное. У Корнея дома спрятано. Его утром отпустили, а вещи всё же у него…
— Вот сволочь! — Батманов вспомнил утрешние честно изумлённые глаза Корнеева, его причитания и клятвы в полном своём неведении — Привлечь сможем?
— Посмотрим, сейчас главное по Денисову закрепиться. Серьги мы уже нашли…
— Где? — оживился начальник розыска.
— В кармане пиджачка, на нём одетом. Иваныч обыскал на всякий случай ещё разок и нашёл — во внутреннем.
— Не понял, а как же эти не нашли при задержании?
— У Игорька надо спросить, наверное запамятовал про второй карман.
— Ну сволочь — Батманов связался с дежурным — Самохвалова мне найдите срочно!
— А их величество убыли. Сказали, что устали и очень перенервничали…
— Да ладно, Ильич — разглагольствовал довольный собой Крассовский — Всё хорошо, что хорошо кончается…
Тем временем в отдел привезли в стельку пьяного Корнеева. Тот усиленно таращил глаза, стараясь понять, где находится. Затем мирно уснул и в таком состоянии был перенесён в камеру.
— Не нашли ничего, Ильич — оправдывался Филиппов — Жены и ребёнка дома нет, а с этим бесполезно говорить. Совсем не вавакает. Всю квартиру обыскали — ничего… Ждать надо, когда Корней очухается. Саньку-то отпустим, наверное. Вторые сутки на ногах, глаза — как у кролика…
— Пусть отдыхает конечно… Ты лучше скажи, кто у нас квартиры бомбит, чуть не ежедневно?
— Всех, кого помню, проверил… — призадумался Филиппов — Информации — никакой…
— Ясно, что дело тёмное — Батманов поднялся со стула — Пойдём перекусим, пивка выпьем. Обед уже, жарко…
Через два часа, вернувшись в райотдел, начальник розыска и старший опер так и не смогли растолкать безбожно храпевшего Корнеева.
— Как обстановка, Александр Валентинович? — Батманов прикурил у дежурного.
— Тихо пока, а в Октябрьском — двойное убийство. Слава Богу — не у нас — постучал костяшками пальцев по столу.
— Дома я буду, голова от жары болит. Корнеев как очухается, позвонишь. Подъеду…
Скоков позвонил около восемнадцати часов — Отдыхай а ты, Ильич, не приезжай. Уехали и за сумочкой, и за часиками. Корней соседке своей всё продал. Говорит — за литр самогона…
— Кто уехал?
— Дежурный опер…
— Слушай, Александр Валентинович, подержи, пожалуйста, Корнея до утра. Надо с ним поработать.
— Попробую — Скоков положил трубку.
Батманов вышел на балкон, закурил. Вспомнил, что собрался завтра с сыном на карусели. Возьму сначала — с собой в отдел, а потом в парк проедем — принял решение и вернулся на диван.
Ещё один рабочий день прошёл…