Привезённый в отдел Бородин свою встречу прошлой ночью с Палагутиной категорически отрицал, заявив, что видел её в последний раз в прошедшие выходные. Его родители в один голос заявляли, что вчера после девяти часов вечера (на улице ещё светло было) их сын Евгений из квартиры не выходил…
Около часа ночи в кабинете начальника РОВД вновь собралось всё руководство следственно-оперативной группы.
— Что будем делать? — открыл совещание Игошин. В кабинете повисла тяжёлая тишина — Считаю — начальник милиции поднялся с кресла и закурил у окна — Бородина отпускать нельзя.
— Нет для задержания оснований — устало возразил Елчев — Алиби у него. На теле ничего нет. Какие основания?
— Давайте обыск проведём — не успокаивался Игошин — всё равно надо что-то делать…
— Ты на нас своей массой не дави — Елчев тоже поднялся с кресла и заходил по кабинету — Мы Бородину сто двадцать вторую выписывать не будем. И давай закончим беспредметный разговор. Будет что после обыска, тогда посмотрим…И вообще, утро скоро. Утром и посмотрим…
Зам. прокурора дал понять руководству милиции, что он посмотрит сквозь пальцы, если Бородина оставят в стенах РОВД до утра.
— Владимир Борисович — Скворцов указал на кипу протоколов допросов — я изучил тут всё. Мы ведь ещё одного человека не отработали из этой компании. Вот смотрите — следователь стал зачитывать вслух один из протоколов — Примерно в двадцать два часа зашёл Кальянов с каким-то парнем. Оба были пьяные. Ваня предложил им выпить за здоровье своего брата…Друг Кальянова выпил две или три рюмки самогона, посидел немного и ушёл. Больше я его не видела… — Скворцов закончил читать — Я Кальянова сам допрашивал, он говорил, что один на школьный двор заходил. И все остальные, кроме Кравцовой, ничего о напарнике Кальянова не говорят…
— Кравцова-то потрезвей всех была, вот и запомнила этого парня — высказал своё мнение Батманов.
— Может быть — согласился следователь прокуратуры — Только вся эта компания расходилась группами по два-три-четыре человека. Все друг другу алиби строят. А этот кальяновский дружок, если верить Кравцовой, уходил один…
— Разрешите? — дверь кабинета приоткрылась и на пороге показался пожилой седовласый мужчина — Я Жени Бородина отец.
— Заходите, заходите — пригласил Игошин — Что-то хотите нам сообщить?
— Да хочу…
В кабинете все притихли, только противно потрескивала неоновая лампа электроосвещения.
— Дело в том — Бородин присел на краешек стула — что эта девочка…ну покойная действительно приходила к нам вчера домой. Женька увидел её в глазок, велел сказать, что его нет. Ну я и сказал. Думал, она ушла. А в начале одиннадцатого, кино по телевизору закончилось, я пошёл во двор мусор выносить. Смотрю, а она сидит на лавочке у подъезда, Женьку третий час уже ждёт. Ну мне жалко стало, я и сказал, что Женька дома, что видеть её не хочет. Не майся, говорю, дочка, иди а ты домой. Она посидела ещё минут пять и ушла.
— В сторону школы? — уточнил Батманов.
— Наверное, в том направлении…
— А почему сразу об этом не рассказали?
— Ну почему, почему…Тут такое дело…
— Хорошо, подождите в коридоре — выпроводил бородинского родителя из своего кабинета начальник РОВД — Ничего это не доказывает, папаша есть папаша…
— Да не врут Бородины — не унимался Скворцов — а кальяновского дружочка надо бы проверить.
— Надо конечно — Игошин связался с дежурной частью — Кальянова приведите.
Восемнадцатилетний призывник Кальянов долго не мог понять, про кого его спрашивают — Извините, товарищ подполковник, там много народу гуляло… А-а — обрадовался сам — вспомнил! Это Вы про Генку, наверное спрашиваете. Я, короче, подхожу к школьным воротам, а тут Генка с остановки подходит. Вмазанный уже тоже. Ну, как обычно, здорово-здорово, как житуха. В общем он со мной тоже зашёл в бендешку к сторожам. Добавили там с ребятами…
— Как фамилия Генки? — Скворцов приготовился записывать.
— Абрамов, мы с ним в «кирзухе» вместе учились, пока я не ушёл…
— Где живёт?
— Кто?
— Угадай с трёх раз.
— А, Генка-то… Не знаю, где-то на Набережной…
— Станислав Викторович — поднялся со стула Елчев — время позднее. Пусть твои устанавливают и привозят этого Генку с утра пораньше, а мы — до завтра…
Ещё один рабочий день прошёл…
21 июля 2001 года. Суббота. 7 часов 30 минут.
У себя в кабинете Батманов в одиночестве допивает бокал чая. Звонит дежурный — Ильич, привезли этого…за кем посылал.
— Пусть ко мне заводят.
Вскоре дверь кабинета распахнулась и появилась сияющая физиономия Короткова. Капитан милиции Олег Иванович Коротков был на год постарше своего непосредственного начальника. Работал в розыске девятый год. О его врождённом хамстве в райотделе ходил не один анекдот.
— Завожу, Ильич?
— Давай-давай…
Коротков посторонился, пропуская вперёд скованного наручниками парня лет двадцати, среднего роста и очень плотного телосложения. Сзади замаячил довольный Самохвалов: Вот, Вадим Ильич, знакомьтесь, Геша Абрамов, собственной персоной.
Сразу бросалось в глаза, что на лице Абрамова имелись многочисленные свежие царапины, и вдоль и поперёк, и по диагонали.