Я пристально смотрела на мужчину рядом со мной, который крепко спал, и поражалась, как его могли считать беспощадным, опасным человеком. Но я читала его досье и знала, чем занимался синдикат. Я знала обо всем, что они вытворяли — жестокость, беспредел и, даже, убийства.
Тем не менее, здесь со мной, казалось, он был абсолютно другим человеком, не тем, кем являлся на бумаге. Эти двое были абсолютными незнакомцами. Казалось, кроме имени, у них не было ничего общего. Или так только казалось.
Я знала, что это было ложью, но мой мозг не мог понять этого. Не мог объединить двух мужчин, которых я знала. Сердце убеждало, что я знала его настоящего, в то время как мозг и опыт агента ФБР говорили мне, что он был преступником, жаждущим разного рода преступлений, и мне нужно было сдать его.
Но синдикат считал его стукачом, а значит Флинн столкнулся бы не просто с тюремным сроком. За решеткой стукача, скорее всего, ожидала смерть. Таким образом, сдав его, прежде чем оправдаю его имя, я обрекла бы его на смерть. Мое сердце изнывало, представляя хоть что-то, причиняющее вред мужчине, которого я любила.
Я знала, Флинн не был доносчиком, они просто предполагали, что он им был из-за того, что он был со мной. Из-за того, что русские знали о том, кто я, в ближайшее время, это привело бы к Флинну и его братве. И все эти отношения, независимо от того, что было между нами, рухнут.
Я должна оправдать его имя, по крайней мере, перед его братьями и русскими. Что означало только одно — мне необходимо было выяснить, кто доносчик. И как можно скорее. И я смогла бы это сделать, если бы вошла в нужную базу данных. Но понимала, что делать это было бы противозаконно. Мало того, это, скорее всего, приведет к тому, что этот человек, настоящий стукач, умрет от рук его братьев. Я не могла отнестись к этому легкомысленно.
Я посмотрела на Флинна, когда он открыл глаза и заметил, что я наблюдала за ним.
— Привет, — сказал он, поцеловав кончик моего носа. — Давно проснулась?
— Недавно, — сказала я. — На самом деле всего лишь несколько минут назад.
— Не можешь уснуть?
— Не совсем, — призналась я. — Слишком много мыслей.
Он приподнялся, опираясь на руку, его глаза все еще были сонными. Он зевнул, глупо и сонно улыбнулся мне. И это был тот жестокий преступник, которого я так долго пыталась выследить, словно безумного зверя? Мужчина с растрепанными волосами и улыбкой, от которой подгибались пальчики на ногах, и согревалось сердце даже в сумасшедший утренний час.
— Расскажи мне, — сказал он. — Чем забита твоя прелестная маленькая головка?
— Я просто напугана, только и всего, — сказала я. — Ты слышал что-нибудь от своих братьев? Они говорили что-нибудь по поводу нашей безопасности?
Он вздохнул.
— Я отправил сообщение Колину прошлой ночью, но не проверил телефон, потому что ты соблазнила меня.
Черт... Если он поддерживал связь с синдикатом, то вскоре выяснил бы, кем я была на самом деле. Это терзало меня, и я могла только надеяться, что пока еще все не выяснилось.
Мой главный приоритет? Выяснить, кто же был доносчиком. От этого зависели жизнь Флинна и моя собственная. И пока я не выяснила, кто на них настучал, мне нужно было скрывать свою личность настолько долго, насколько это было возможным.
Если бы я узнала, кто это был, то, вероятно, смогла бы сделать что-нибудь, чтобы осведомитель получил защиту или что-то в этом роде. Найти какой-нибудь способ, чтобы он смог скрыться и, возможно даже, сохранить в секрете, кто я.
Но я понимала, что для начала нужно было выяснить, кто это был. И я не смогла бы сделать это, свернувшись калачиком в постели с Флинном, как бы хорошо это ни было. Я бы с удовольствием осталась здесь на весь день, но мне нужно было работать.
— Думаешь, они подают в номер кофе или что-то на завтрак? — спросила я.
— В чем дело? Ты голодна?
— Немного, — ответила я, пробежав пальцем вниз по его груди и наслаждаясь видом, от которого по моему телу пробежал трепет наслаждения. — Прошлая ночь забрала много сил…
— Да, и мы действительно не ужинали, не так ли? — он понимающе улыбнулся. — Вроде как перешли сразу к десерту.
— Именно так, — сказала я. — Не то чтобы я жалуюсь, заметь.
Флинн поцеловал меня, прежде чем скатился с кровати. Я любовалась видом его обнаженного, загорелого тела, пока он надевал брюки и натягивал футболку через голову. Я была немного разочарована тем, что он оделся, но, вероятно, это было к лучшему. Если я хотела вернуться к работе, то должна была отодвинуть свои плотские желания в сторону и сосредоточиться.
— Я видел кафе ниже по улице, просто сбегаю туда и принесу нам чего-нибудь. Уверен, что это лучше, чем то, что подают здесь, — сказал он, подмигнув.
— Малыш, ты лучший, — сказала я, встав с кровати и приподнявшись на носочках, чтобы поцеловать его на прощание. Это не могло бы быть совершеннее, даже если бы я спланировала это.
— Все для тебя, — сказал он. И я верила, что он именно это и имел в виду.
