Внутри висело несколько элегантных платьев (на некоторых еще сохранились этикетки), в основном же вещи были темных тонов и грубого покроя.
– У нее здесь порядок, – продолжила она. – Знает, что где находится, и любит, чтобы каждая вещь лежала на своем месте. А если маме или брату вдруг вздумается тут покопаться, она сразу заметит.
Рорк уже сел за компьютер Уиллоу.
– Здесь пароль и программа для автоматического восстановления системы. Довольно сложно для девочки ее возраста.
Он выдвинул стул, сел и приступил к работе.
Ева принялась перебирать содержимое ящиков в шкафу. Самое обычное нижнее белье, зимние носки, свитера, толстовки. Все аккуратно сложено, но опять же не идеально.
«Умышленно, – подумала Ева. – Если бы мама хоть пару носков передвинула, она бы об этом узнала».
– Продолжай, но ты ничего не найдешь. Она бы ни за что не оставила здесь что-то важное – не хотела, чтобы мать нашла.
– Уверена?
– Она защелку на дверь приделала, – Ева кивнула на отметины. – Родители ее сняли. Здесь все определенным образом организовано. Я тоже так делала – и когда в приемной семье жила, и в приюте. Всегда знаешь, что у тебя где лежит, и в случае чего можешь по-быстрому собрать самое важное или необходимое и сбежать. И когда в твоих вещах покопаются, сразу понимаешь. Поспорить готова, мать регулярно роется в ее вещах. С постерами она, видимо, смирилась. Если запрещать, интерес только усилится. Однако выкрасила стены в нежно-голубой цвет, платьев накупила, которые дочь никогда не наденет, если только ее не заставят. Мать приходит сюда и пытается найти хоть что-то, что поможет ей лучше понять ребенка. И более того, возможно, боится найти запрещенные вещества, оружие или дневник, полный дурных замыслов.
– А у тебя был дневник?
– Нет. Я держала дурные мысли при себе, потому что они вечно… Комната брата!
Рорк удивленно поднял брови, когда Ева решительно вышла за дверь. Он отключил автоматическое обновление, поднялся и отправился посмотреть, что же там такого обнаружила его коп.
Ева сидела за компьютером брата Уиллоу в самом центре царившего там беспорядка.
– На самом деле я не всегда держала мысли – и плохие, и хорошие – при себе. Этот навык приобретается с опытом. Бывало, пишешь сочинение для школы, а они залезут в твой комп и потом накажут за то, что посмела написать, как любишь кататься на воздушной доске. Так что стараешься по возможности делать письменные задания в школе. Или станет тебе скучно и тоскливо, возьмешь да и составишь список заветных желаний. Они его находят, и тебе здорово влетает.
Рорк молча чмокнул жену в макушку. Его молчание было красноречивее тысячи слов.
– Дело не во мне, просто… Пару раз, когда мне страшно хотелось что-нибудь написать – бывает, физически не хватает самого процесса, – я придумала прятать свои записи на другом компьютере. На том, который они и не додумаются проверять. В приемной семье, как правило, есть родной ребенок. Для них он самый лучший. И этим можно воспользоваться. Если Уиллоу действовала по тому же принципу, то в изобретательности меня наверняка превзошла.
– Позволь мне…
Когда Ева встала, Рорк взял ее за плечи, заглянул в глаза и спросил:
– О чем тебе хотелось написать?
– Всегда, где бы я ни жила, у меня был календарь, в котором я отмечала, сколько осталось до тех пор, когда смогу начать самостоятельную жизнь. Сколько лет, месяцев, недель, дней, часов до освобождения. Представляла, как стану независимой, уеду в Нью-Йорк. Нью-Йорк казался мне всегда таким большим и разным! Я с детских лет о нем мечтала. И об академии. О том, как стану копом, потому что копы умеют постоять за себя и защитить других. По крайней мере, хорошие копы. А я собиралась стать именно хорошим копом. Думала, вот уеду, и больше никто никогда не будет указывать мне, что есть, что носить…
– А теперь этим занимаюсь я.
Ева мотнула головой:
– Это не то. Даже близко. Меня никто никогда не любил. Возможно, в чем-то я и сама была виновата. Дело не только в системе. Так или иначе, но обо мне никогда искренне не заботились. Для окружающих я была всего лишь одной из многих, до тех пор пока не получила полицейский жетон. А после – в большинстве случаев меня воспринимали исключительно как служителя правопорядка. Пока мы с тобой не встретились. – Она перевела дыхание. – Я могла бы стать такой девочкой, Рорк.
– Нет.
– Да, или, по крайней мере, кем-то вроде. Если бы Фини не оказался хорошим копом и порядочным человеком. Если бы он был сломленным и съехавшим с катушек, как Маки. Фини разглядел во мне потенциал, выделил из общей массы, обратил внимание, потратил на меня много времени и сил. Никто никогда не предлагал мне то, что предложил он. Никто никогда меня не понимал так, как он. Я хотела стать достойным копом, чтобы он мной гордился. Это желание помогало мне двигаться вперед.
– А ты не думаешь, что девочка старается угодить отцу, стать тем, кем он хочет ее видеть? Очень мощный стимул для нее.
– Если ты прав, значит, она отвернулась от остальных своих родственников – матери… брата. А ведь с виду благополучное семейство.
