– Нет. Оуэн с кем угодно поладит. Хоть стар, хоть млад… Но она ему не понравилась. Те пару раз, что я брал его с собой, он сказал, что не хочет общаться с Маком, когда она рядом. Ему не понравилось, как она смотрит… Я удивился, потому что, говорю же, сын легко сходится с людьми. Попытался объяснить ему, что нельзя судить о человеке по внешности. Он ответил, дело не в том, как она выглядит, а в том, с каким выражением смотрит. На него, да и вообще на окружающих, – объяснил Патрони. – У нее очень злой взгляд. Сын сказал, когда она целилась в мишень, ей нравилось представлять, что там стоит человек и она его убивает.
– Чувствительный у вас мальчик.
– Да, у него это есть… знаете, особое чутье. Нам так кажется. На тестирование мы его еще не отправляли. Рановато. Но он очень чувствительный. Что есть, то есть. Ну и вот, когда он сказал, что не хочет с ней общаться, я перестал его с собой брать. В основном поведение Уиллоу я списывал на то, что она ревнует отца. Не хочет делиться его вниманием. А Маку Оуэн очень понравился. Просто Уилл для него – свет в окошке. Не поймите меня неправильно, он ведь сына хотел. Думаю, потому и Уилл воспитывает, как мальчишку. Мало в ней женственности, понимаете?
– Он женился во второй раз.
– Да. Сюзанн, несомненно, была любовью всей его жизни. Он говорил, Уилл ее тоже любила.
– Так и говорил?
Патрони неловко заерзал на стуле, потом опустил глаза и уставился в чашку.
– По моим ощущениям, Уилл хорошо относилась к Сюзанн. Судя по тому, что я видел со стороны, Сюзанн никогда не вставала между Маком и Уилл. Наоборот, поощряла их проводить больше времени вместе. Да и после женитьбы на Сюзанн он стал мягче, счастливее… Когда она забеременела, был на седьмом небе от счастья. А когда погибла… его это уничтожило. Он утонул в своем отчаянии и горе. Каждый вечер стал напиваться до отключки. Я не мог с ним поговорить. Он отвергал всех и вся, кроме Уилл. Несколько раз я забирал его из баров. Но потом он заперся и стал пить, не выходя из дома.
– Вы мне об этом не докладывали, Патрони.
Патрони поднял глаза, посмотрел на Ловенбаума.
– Когда вы его в отпуск отправили, стало только хуже. Я не видел смысла докладывать. Что изменилось бы? Да и, честно говоря, я не сомневался даже, что он не вернется на работу. Он просто не в состоянии был нести службу. И вы об этом знали, лейтенант. Он бы, конечно, немного сбавил обороты… Но окружающие все прекрасно понимали. Поэтому вы и перевели его на административную работу. И когда он после завершения контракта решил уйти в отставку, это ни для кого не стало неожиданностью. Потом, после выхода на пенсию, думаю, он стал не только пить.
– Его бывшая жена тоже так считает, – вспомнила Ева. – А как вы поняли?
– Я заходил к нему несколько раз. Он сильно похудел, выглядел больным. У него тряслись руки, и по глазам… Даже на ранних стадиях, когда человек только начинает понемногу употреблять, сразу по глазам видно.
– Думаете, он стал принимать наркотики? – уточнила Ева. – Проклятье! Патрони, почему вы мне не рассказали?
– Он ушел в отставку, – ответил Патрони. – Вы уже не его начальник. И потом, я не мог доказать. Знал, но доказать не мог. Когда попытался с ним об этом поговорить, он все отрицал. Я приходил к нему еще пару раз, но меня встречала Уилл. Говорила, он спит, ему уже лучше, он потихоньку выкарабкивается. Рассказывала, что уговорила его уехать вдвоем на Запад, провести время вместе.
– Значит, это она придумала.
– Сказала, хочет поехать на кемпинг. Свежий воздух, смена обстановки. Прежде они пару раз ездили в Монтану. Может, и до канадской границы доезжали. И на Аляске побывали.
– Когда вы видели его в последний раз?
– Месяца три-четыре назад. Он дал мне понять, что ему не нравятся вот такие мои визиты. А я уже не мог, как раньше, предложить пойти куда-нибудь выпить пива. После я еще звонил, звал на матч или на полигон, он отказывался. Вечно решал какие-то дела с Уилл. Иногда она отвечала за него. Говорила, он занят, перезвонит. Он так и не перезванивал.
– Он когда-нибудь говорил о том, что хочет отомстить за смерть Сюзанн?
– Ну, переубивать кучу народа не грозился. Он мой друг, лейтенант Даллас. Но я офицер полиции. И всегда честно выполняю свой долг. Если бы он серьезно угрожал или я бы заподозрил…
– Я понимаю, Патрони.
– Ну, так вот. – Он провел ладонью по волосам. – Когда сильно пил и мы с ним еще общались, он говорил, кто-то должен ответить за смерть его жены. Думаю, он нанял юриста.
– Кого именно?
– Он не сказал. Знаю только, что собирался обратиться к юристу. Говорил, мол, его жена и ребенок погибли, и где правосудие? Он честно служил стране и городу, а когда его жену и ребенка убили, никому нет дела. Я его успокаивал. Черт! Я прочел отчет с места происшествия вдоль и поперек и отчет о реконструкции событий просмотрел. Даже лично поговорил с Руссо и свидетелями. Это был несчастный случай. Ужасная трагедия. В ней никто не виноват. Однажды, когда Мак был трезвым, я прямо с ним об этом поговорил. И он с тех пор вообще отказывался касаться этой темы.
– Знаете, когда он переехал?
