– Вон Фини приехал. Присоединяйся к нему и его ребятам. Поработайте с программой.
– Хорошо. Это я могу. Это могу, – и, прихрамывая, направился к Фини.
«Не получится полностью расчистить место происшествия», – подумала Ева. По крайней мере, она сделала все что могла. Она перевела дух, выбросила все посторонние мысли из головы и стала размышлять.
«Дождалась, пока концерт закончится. Его наверняка на мониторах транслировали. В режиме реального времени или с небольшой задержкой. Была ли среди зрителей жертва из твоего списка? Или ты просто решила показать, на что способна? Распахнулись двери. Люди стали выходить. Ты выждала какое-то время, прежде чем дать себе зеленый свет? И если да, то сколько?»
Ева снова подошла к Саммерсету, заметив, что он уже остановил кровотечение из одной раны у женщины и сейчас аккуратно обрабатывал вторую, менее серьезную.
– Вы зачисляетесь в нашу команду в качестве эксперта-консультанта по медицинской части.
– Я…
– Видите вон там женщину-медика, – Ева махнула рукой в сторону. – Она не будет против. Поработаете с ней. Позаботьтесь о том, чтобы все легкораненые переместились внутрь. Мне нужно их задержать на некоторое время, но я хочу, чтобы они при этом чувствовали себя комфортно. Кто-нибудь из моих людей с ними побеседует, и мы их отпустим. Тем, кто серьезно ранен, на месте окажут первую помощь и в срочном порядке госпитализируют. Мне нужно заняться погибшими, а вы можете нам подсобить с оставшимися в живых.
– Хорошо. Я согласен.
– Пожалуйста, составляйте текущий список всех, кому оказываете помощь. Ясно?
– Конечно.
– Если понадобитесь, я с вами свяжусь.
Ева увидела, как Рорк с Фини заходят в здание. Следом за ними ковылял Берински.
– Видите вон того парня с вытянутой головой? Который хромает. Видите?
– Да.
– Появится свободная минутка – займитесь им. Его в толпе здорово потрепали. Он работает с Фини и Рорком.
– Сделаю, что смогу.
– Если увидите Мэвис, скажите ей…
– С этим тоже все понятно.
– Ладно.
Ева подхватила свой чемоданчик и отправилась заниматься погибшими.
Она уже установила личности двоих и принялась за третьего, когда прибежала Пибоди.
– Боже, извините, Даллас. Мы еле прорвались. За ограждением творится что-то несусветное. Уитни, наверное, всех копов города собрал, чтобы улицы расчистить. Мне личные данные каждого начинать искать?
– У нас тут, похоже, последняя жертва из списка. Иона Ротштейн. Тридцать восемь лет. Адвокат. Видимо, тот самый юрист, имя которого мы не смогли расшифровать. Ранение в области живота. Он бы в любом случае истек кровью до того, как ему успели оказать помощь. И все же еще несколько минут оставался жив. Несколько минут агонии. Пытался ползти. Видишь кровавые разводы? И на ноги посмотри. Сначала она выстрелила ему в живот, а потом еще два раза – по одному в каждую ногу. Впервые она стреляет в одного человека несколько раз. Это точно намеченная жертва.
Ева немного отклонилась назад.
– Он двигался к выходу в общем потоке. Был под впечатлением от концерта. Вероятно, пришел не один… он разведен. Девчонка его поджидала. На сей раз… да, думаю, на сей раз она его первым убила – не хотела потерять в толпе, когда начнется паника. А потом стала стрелять без разбора. Теперь уже не для прикрытия – прикрытие ей больше не нужно. Исключительно ради удовольствия. Свяжись с Моррисом.
– Позвонила. Он едет. Вероятно, опередил нас и уже здесь.
– Я его не видела. Эту жертву надо увезти в первую очередь. Распорядись, чтобы Ротштейна оформили первым.
– Я договорюсь с Моррисом. Даллас, вы знаете, сколько всего погибших?
Ева поднялась во весь рост, огляделась вокруг. Медики продолжали оказывать помощь раненым. Правда, многих пострадавших отправили внутрь. Тех же, кто не был ранен, допросили и отпустили. Улица напоминала поле боя. Повсюду на холодных, залитых кровью тротуарах лежали убитые и раненые. Ева насчитала четырнадцать. Если не брать в расчет тех, кому оказывали помощь.
– Давай-ка займемся каждым по очереди.
В конце концов выяснилось, что убито шестнадцать человек, восемьдесят четыре ранено. Еще двое скончались от полученных травм в течение следующих нескольких часов.
Чувство вины перед каждым из них тяжким грузом ложилось Еве на сердце, когда в холодный предрассветный час она покидала мертвых, чтобы идти дальше – выполнять свой долг перед живыми.
Она вошла в здание, окинула взглядом просторный вестибюль. Мраморный пол сверкал в свете люстр. Подошла к Дженкинсону:
– Доложи обстановку.
– Противоречивые показания. Очень многие даже не поняли, из-за чего началась паника. Большинство не смогли выбраться на улицу. Их стиснули, сбили с ног, стали топтать. Кто-то крикнул, здесь бомба. Что и спровоцировало толпу.
Дженкинсон, хмурый и уставший, тоже огляделся вокруг. Раненых уже увезли. Но на полу виднелись пятна крови, повсюду – забытые в панике вещи.
