Интересно, что парни очень хорошо отзывались о новых соседях по Академии. Отметили, что все гости столицы довольно доступные, не кичливые и сошлись между собой…на плацу! Нихун так и вовсе оттуда не вылезает, и Торнай с ним: японец учит степняка бою на мечах, а кочевник — владению кнутом. Принцы северные не отстают…И Низами-бэй «слился в экстазе» с ректором: спорят, ругаются, потом распивают чаи в беседке или наблюдают за звездами на башне.
«Вот и слава Богу! Хоть тут все нормально» — выдохнула я.
Надо садиться писать…Тема — коварство и любовь. Ух! Чтоб не думалось о красивых глазах и крепком торсе…жениха. А все же приятно слышать — же-ни-х…
Как же не хватает телефона! Да хотя бы почты нормальной! Ох, неторопливые они тут…Подкинуть идейку об организации почтовой службы? Государственной, за копье, но стабильно? Не дорогими курьерами, случайными караванами, а на регулярной основе специальными маршрутами и станциями обработки корреспонденции? Вернется Цзян — поделюсь…Пусть вернется…
Встреча с управляющим Мо была…интересной, да… У мужика накипело и, учитывая наши продуктивные отношения в последние годы, он не сдерживался: выплеснул негодование по поводу расходов на «неуместную» свадьбу, малую истерику относительно моей будущей, дефицита бюджета по содержанию поместья и попыток наложницы «качать права».
Я дала главе челяди выпустить пар и изложила свое видение будущего особняка на краткосрочную перспективу:
— Господин Мо, мы справимся! Первое — никаких «хотелок» наложницы! Платите только слугам, её ежемесячное содержание пойдет на возмещение затрат на приданое милашки Жунь Фань. Не волнуйтесь, Вам объясняться с дамой Нин не придется — посылайте ко мне.
— Ох, барышня, я…Спасибо Вам! Мне…неловко…отказывать…женщине генерала — с облегчением сказал растроганный управдом. — Еще я думаю, может, нам опять завести малый скотный двор? Для внутреннего потребления? А продукты из деревни продавать…Хозяин и молодые господа начнут получать жалование, заткнем кое-какие дыры, лавки прикупим…Через год, с помощью небес, поправимся.
— Вы правы, уважаемый Мо! Так и поступим. Пусть только место отгородят забором повыше и…цветами пахучими по краю засадят…Ну, на всякий случай…–улыбнулась, представив запашок и звуки. — Отец особо в это дело влезать не хочет, как я понимаю, вот нам и карты в руки. Уток и гусей можно опять у меня разместить…Огородик мы с девочками уже засадили. Короче, действуем как раньше. Да, и приемы пышные я устраивать не планирую — сошлемся на занятость господина Гу и слабость бабули. Там и принцесса родит…Ну, выкрутимся.
Складки на лбу лао Мо разгладились, плечи распрямились, и он бодро доложил по счетам. Я присвистнула — нехило так чужое счастье нам обошлось: тысячу лян серебром плюс кое-что из утиля (по павильонам прошлись, мебелишку, посудку кое-какую «на бедность» выделили, освежив-подремонтировав)! Повезло же дуракам — на чужом горбу в рай въехать! А мне теперь выкручиваться…
Мы уже закончили обсуждение, когда управдом хлопнул себя по лбу и вручил мне конверт, почему-то красный.
— Вторая барышня, чуть не забыл! Это письмо вместе с подарочными деньгами передал господин Хэ Ки, незаметно шепнув, что оно — для Вас. Мне показалась странной секретность, я открыл, признаюсь, но так ничего и не понял…Никто, кроме меня, об этом не узнает, клянусь! — Мо Ксу поклонился и…сбежал, а я развернула послание несбывшегося мужа, чтобы прифигеть от его содержания.
Хэ Ки благодарил, извинялся, заверял в почтении и прочее. Пропустила, сосредоточившись на основной части, из которой следовало, что молодожен считает своим долгом предостеречь меня в отношении семьи премьер-министра, конкретно — от возможных происков младшего Ляна, в чьем поганом характере имел сомнительную честь убедиться лично. Не суть.
Так вот, из письма следовало, что автору «посчастливилось» стать невольным свидетелем сговора младшего Ляна с его начальником, сулившего обоим преференции в будущем, для чего они написали рапорт императору о новом механизме, использующем силу падающей воды, который Лян-гунцзы высмотрел в одном из поместий в пригороде и о котором пока никто не знает, кроме каких-то неизвестных владельцев дома и их слуг-деревенщин. И самого сына премьера, пожелавшего выдать изобретение за своё.
А потом в суде случился конфуз, когда то же колесо представили генерал Гу и сыновья и господин Лян внезапно выразил несогласие с их авторством, после чего был отправлен в кратковременный отпуск лично государем «для поправки здоровья». Хэ Ки писал, что чиновники, впечатленные новинкой, активно обсуждали случившееся и приняли сторону генерала, поскольку в его «сопроводиловке» были указаны и расчеты, и мастера, и ранний вариант механизма, уже давно работающего в поместье Гу, в то время как в записке Ляна-младшего было сообщено лишь о применении и внешнем виде колеса.
Хэ Ки, помимо прочего, настоятельно советовал быть с аккуратным с сынком первого чиновника, а еще (совсем неожиданно) — обратить внимание на его поведение и наклонности…
