Мы как раз заканчивали прием новых жильцов — с десяток водоплавающих мелких пернатых, добытых хозяйственным оперативником Мо. Батюшка только крякнул, узнав о пополнении в Бамбуковом павильоне, но, видя воодушевление обитателей и ласковую улыбку матриарха, следящую за гомонящим отрядом, позавтракал и, покачивая головой, отправился на службу.
Где-то они разминулись, потому что влетела Нин Тинг в открытые ворота беспрепятственно и в боевом раскрасе — видимо, хотела поймать неуловимого супруга, забывшего к неё дорогу. А тут — шум, гам, суета…и господин Мо с очередной порцией приглашений.
И с места в карьер:
— Чень Ю, нам надо поговорить! Наедине! — о как!
— Приветствую Вас, уважаемая госпожа Нин! — вежливость — наше всё! — Я занята, но ради Вас…прервусь. Прошу за мной! Шень Сяо, подай чай в кабинет!
Сообразительная служанка подала чай и плотно закрыла двери. Нин оглядывалась, хмыкала, расправляла складки на платье — готовилась, короче, пока я вымыла руки и разлила чай. А потом ка-а-а-ак затараторила, чисто автомат Калашникова!
И про мою непочтительность, и самоуправство, и наложенные экономические санкции и несогласие с ними, и вмешательство в личную жизнь родителей (?), и позорящие усадьбу преобразования, и требующий обновления гардероб…Долго тарахтела: я и чайку попила, и почту просмотрела…
Последним аккордом концерта без заявок стала фраза:
— Я узнала, что госпожа Цао устраивает цветочный прием завтра, а у меня даже нет нового платья!
Я недоумевающе уставилась на гостью, отметив про себя, что красота её несколько поблекла, да и схуднула на мордашку радость наша…Переживает?
— Простите, госпожа Нин, я не поняла…Что Вы имеете ввиду?
— Не прикидывайся дурочкой, Чень Ю! В чем я пойду на прием к Цао?
— Опять не поняла…Какая связь между приемом в особняке Цао и Вашим платьем? — включила дурочку, сознательно провоцируя наложницу.
— Что значит — какая? Пришло приглашение, его следует принять! На такие собрания раньше…полагалось приходить в новых нарядах, Гу-фурен…всегда так делала… Вызови немедленно управляющего Мо, пусть выдаст мне тридцать таэлей, я успею купить платье в магазине готовой одежды — выплюнула дамочка приказ-обиду.
«Дошла до сути, наконец» — вздохнула и, отставив чашку, сложила руки на коленях, хотя желание было — на груди, а еще откинуться в кресле и положить ногу на ногу. Но…в следующий раз.
— Госпожа Нин, Вы, вроде, нестарая еще, проблем с памятью быть не должно. Так почему Вы ведете себя подобным образом? О каких тридцати таэлях Вы говорите? О каком платье? Ваше нынешнее положение не предусматривает получение пособия, а Ваш статус — появление на публичных мероприятиях без главной госпожи семьи Гу. Вы забыли наш недавний разговор, тот, перед свадьбой Жунь Фань? По-моему, я достаточно ясно выразилась тогда: Вам надлежит восполнить затраты особняка на приданое Вашей племянницы, и сделать Вы это сможете только ценой отказа от ежемесячных выплат, учитывая сумму, которую мы потеряли из-за Вашей эскапады. Про моральный ущерб я молчу. Так что никаких платьев, никаких приемов вне дома…
Наложница вытаращила глаза и открыла рот — не ожидала?
— Вы будете получать питание, сезонные вещи, по мере необходимости — и всё, дорогуша, пока я не решу, что достаточно. Предупреждая Ваши возражения: Вы можете ускорить погашение долга, если начнете вышивать. Умеете, надеюсь? Я могу обеспечить сбыт Ваших изделий, или займетесь общественно-полезным трудом у себя в павильоне. Например, огородик заведете, будете выращивать зелень и овощи для кухни…
«От слов моих в зобу дыханье сперло» — так выглядела сейчас наложница Нин: рот открывает-закрывает беззвучно, глазами хлопает — не верит, как Станиславский!
Несколько минут она переваривала информацию, и по её лицу было видно, что дается даме сей процесс с большим трудом.
— Ты не посмеешь…Ты не посмеешь! Без меня…ты не сможешь пойти никуда! Нужно сопровождение старших! Тебя засмеют! — вдруг приободрилась Нин Тинг. — И ты не заставишь меня, вторую жену генерала, копаться в земле, как…крестьянку! Это невозможно, это…позор! Муж…генерал, он не позволит! — выкрикнула собеседница мне в лицо и наклонилась ближе, снизив и тон:
— Я…Я найду на тебя управу, мерзкая приблуда! И как семье Цзян пришло в голову заключить этот брак? Но скоро все закончится! Как только ты покинешь дом, я… — она погладила себя по груди, успокаивая. — Твоя бабка останется здесь, а я стану хозяйкой! Увидишь тогда…как я…отплачу за это унижение…Я эту полоумную старуху…Я её…
— Госпожа Нин, я могу рассматривать Ваши слова как угрозу? Что ж, благодарю за предупреждение — у стен есть уши, Вы знаете? Мои слуги подтвердят, что Вы планируете навредить старшей Гу-фурен. Сяо, Мяо, Вы слышали?
Из-за ширмы вошли девочки (они давно там стояли, был выход в спальне), кивнули слаженно, а наложница прикрыла рот рукой.
— И раз уж пошла такая пьянка, скажу и я, дорогуша, пару ласковых… — достала она меня!
