Это была ужасная ночь. Лечить тяжело. Куда тяжелее лечить того, кого ты давно знаешь и любишь. Важно не давать своим чувствам победить себя. Всю ночь я обезболивала, чистила, зашивала, вырезала, перевязывала, стараясь сосредоточиться на враге — жуткой гноящейся ране, пытаясь вообразить, что совсем не знаю того, кто лежит передо мной и в любую секунду может умереть. Иногда все же чувства брали верх и приходилось делать передышку, глубоко дышать и всеми силами пытаться сдержать рвущуюся из груди панику, ведь я знала, что именно такое мое поведение может убить Трандуила. Всю эту ночь я шептала заклинания, снимающие боль, а в перерывах просто говорила сама с собой, с Трандуилом, с пустой комнатой, пытаясь сделать менее ужасной эту ночь. Вслух я вспоминала случаи из детства, пыталась петь развлекательные песенки, говорила только о хорошем, чтобы не дать моему страху победить себя.
Поздним утром, когда явная угроза миновала, я, еле держась на ногах, выползла из госпиталя. Нужно было полностью смыть кровь с рук и с лица, а потом мне хотелось отдохнуть всего лишь пару часов, прежде чем вернуться к Трандуилу. Я бы не доверила его больше никому из лекарей.
Орофер, всю ночь сидевший под дверью госпиталя, вскочил, едва завидев меня. Не имея больше сил разговаривать, я лишь слабо улыбнулась и кивнула, и этого было достаточно. А затем произошло то, чего я совсем не ожидала. Отец Трандуила шагнул вперед и сгреб меня в объятия, приподняв над полом. Он крепко обнимал меня, держа в воздухе и плакал, постоянно повторяя: «Я был дураком, я был таким дураком! Спасибо, спасибо тебе за все!» И когда Орофер поставил меня на землю, немного собравшись, глядя мне в глаза он произнес:
— Если между вами все осталось, как прежде… — он снова несколько раз всхлипнул, а потом, все же взяв себя в руки, закончил, и меня поразило, то, что он сказал, — Прости меня за все. Будь счастлива с моим сыном, дочка.
В живых я больше короля Зеленолесья не видела.
========== 2.26. Одно Кольцо, что правит всеми ==========
Однажды кто-то сказал мне, что алый рассвет означает то, что ночью где-то пролилась кровь. Я не помнила, кто поведал мне эту примету, и не верила ей – если бы это было правдой, тогда все средиземские рассветы за последний десяток лет были бы куда краснее крови. Но тогда, стоя на верхней террасе Минас Анора и смотря на зарево на востоке, я впервые за долгое время вспомнила это высказывание, не зная еще, что война окончена. В тот момент я подумала, что видение, что тьма уменьшилась, явилось всего лишь плодом моего воображение, поглощенного бесполезными надеждами.
Мой жених поправлялся медленно, но верно. После той страшной ночи, когда его жизнь висела на волоске, прошло несколько не менее ужасных дней, но потом Трандуил пришел в себя, начал понемногу принимать сладкую воду и разговаривать. Я знала, что ему не слишком понравилось то, что это я подняла его с края могилы. Трандуил хотел казаться сильным воином с несгибаемым характером, настоящим наследным принцем. То, что я видела его при смерти, было для него в своем роде унижением. Впрочем, эту глупую на мой взгляд тревогу мне удалось вскорости развеять, и, если она и осталась в глубине души Трандуила грязным темным пятном, об этом я не знала. Но мне стоило куда большого труда убедить своего жениха в том, что ожог половины его лица меня не пугает и не отвращает. Это было правдой, и не потому, что я была мясником, который и так видел уже все, что только возможно (а так и было), но потому, что я на самом деле считала, что это совсем неважно. Когда я впервые узнала о тайном уродстве Трандуила, оно смогло обратить на себя мое внимание из-за вмешательства более серьезной беды всего на минуту. Потом я уже успела привыкнуть, и было слишком поздно. Этот ожог меня не отпугнул.
- Не важно, что с твоим лицом, - сказала я Трандуилу, когда заметила его терзания. – Для меня ты все равно прекрасен. Главное, что так повреждена не твоя душа, - и добавила, искренне восхищенная. – Должна сказать, это просто прекрасная работа! Я никогда не замечала, что ты используешь какую-либо магию, а ведь сколько времени прошло. Я даже не знала, что те чары, что используешь ты, возможны и так совершенны! – впрочем, такие комплименты принц Зеленого леса не слишком оценил.
И все же испытала облегчение, когда Трандуил окреп достаточно, чтобы снова наложить на себя чары. Ему самому это было по-настоящему нужно. Я же любила его и с ожогами, но разве не приятно, когда твой жених прекрасен словно Айну?
