Тихонов махнул рукой – правда, получилось недостаточно беспечно, - и исчез за дверью.
*
- Итак, вы хотите сообщить нам некую информацию.
- Я хочу есть и спать. Пока я этого не получу, разговаривать нам не о чём.
Рогозина встала из-за стола и вышла, вернувшись через некоторое время с чашкой кофе – тем самым, что заварил для неё Тихонов.
- Ваша информация в обмен на кофе.
- Не дождётесь, - издевательски улыбнулся Гольдман. – Пить кофе я согласен только в одной из чешских кофеен. И только вместе с вами.
========== Часть 2 ==========
- Галь, на тебе лица нет. Хватит. Прекращай это.
- Ты предлагаешь отдать на его милость тысячи людей? Отступить, расписаться в своём бессилии, признать, что мы ничтожны? Валя! Валя!.. Если есть хоть один шанс… Хоть миллионный, хоть миллиардный…
- Какой шанс, Галя? О чём ты говоришь? – Антонова, перестав мерить шагами кабинет, резко остановилась прямо напротив полковника. – Разве ты ещё не поняла, что всё это безнадёжно? Ты же занимаешься мазохизмом, Галя!
Рогозина, сжав руками виски, тоже встала и, встретив взгляд Антоновой, неестественно спокойно произнесла:
- Валечка, родная моя, мы работаем вместе уже шесть лет. Ты не можешь не понимать, ты прекрасно знаешь, что по-другому нельзя. Есть полковник Рогозина, которая должна сделать всё, что в её силах. Должна, слышишь? А меня, которая имеет право бояться, ненавидеть или не хотеть чего-либо, в этих стенах нет. И даже если этот призрачный, нелепый шанс отсутствует – да, да, я признаю, его нет! – пока есть время, я буду работать с Гольдманом. Называй это как хочешь, - садизмом, мазохизмом, чем угодно – только не пытайся мне помешать.
Антонова вскинулась, желая что-то сказать, но Рогозина жестом заставила её замолчать.
- Не надо убеждать меня, что это не ты подсыпала в чай снотворное. И не говори, что вчера утром у моей машины просто так спустило колесо. И… - полковник не закончила – внезапно всхлипнув, Антонова уткнулась ей в грудь.
- Валя… Валюш… Ну ты чего? – опешив от её внезапных слёз, Рогозина осторожно прижала Валентину к себе, одновременно шаря левой рукой по столу в поисках прочно обосновавшегося там успокоительного.
- Жалко тебя… Галя… На тебя смотреть страшно… И всё впустую…Урод ё*аный…
- Валя!!!
Антонова, икая, проглотила таблетку и дерзко уставилась на Рогозину.
-А как ещё его прикажешь называть? Ненавижу!
- Всё, всё, Валечка… Успокойся. Всё это когда-нибудь закончится…
- Закончится…- эхом откликнулась Валентина.
«Закончится. Взрывом в метро. Седьмого апреля» - горько добавила про себя Рогозина.
***
- Ну так как насчёт чешской кофейни? – Это была только первая фраза, а руки уже непроизвольно сжались в кулаки.
- Господин Гольдман, давайте оставим это в стороне. Я знаю, что…
- Как же это в стороне, Галина Николаевна? Такой шанс… Такая женщина…
- …знаю, что вы чего-то ждёте. Момента, условного сигнала, отклика своих сообщников – и после этого собираетесь кинуть в меня ещё один огрызок сведений. Предлагаю вам сделать это сейчас, поскольку всякая ваша связь с внешним миром пресечена. В том числе, - Рогозина не без удовольствия позволила себе улыбнуться, - через подставного конвойного.
Если Гольдман и выдал своё волнение, то только секундной бледностью.
- Сказать честно, я удивлён. Вы не слишком торопились раскрыть этого чурбана в форме.
- Разумеется. Это наш человек.
- Блефуете, Галина Николаевна! – Гольдман внезапно развеселился.- Ай, блефуете!
Он разыграл настоящее представление, старательно расхохотавшись до слёз и промокнув рукавом глаза. Потом подпёр щеки и уставился на Рогозину:
-Слушайте, Галочка… У меня к вам обворожительное предложение… Всё по поводу кофе… Как вы смотрите на то, чтобы…
- У вас проблемы со слухом, Ян Витальевич? Я уже называла своё имя!
- Бросьте, бросьте! Так вот. Как вы смотрите на то, чтобы – так и быть! - выпить кофе вдвоём прямо здесь? Ммм… Романтика… А?
От возмущения Рогозина не сразу нашлась, что ответить. Её угнетали безнадёжность и абсурдность своего положения. Пока она, пылая, пыталась зять себя в руки, Гольдман продолжал напирать:
- Молчание – знак согласия, верно? Ах, Галочка…
- Галина Николаевна!
- Зануда вы, Галочка. И такая милая, когда краснеете! Ну не смотрите на меня так, я тоже начинаю смущаться! Вы что же, думаете, просто так кофе хочется? Я понимаю, за всё нужно платить. И я готов заплатить за ваше обаятельное общество. Что, заинтересовало?
Рогозина молча смотрела чуть выше его плеча – давно испытанный приём: преступнику кажется, что смотрят на него, а на самом деле взгляд упирается в стену. Краткая передышка, возможность прийти в себя.
Наклонившись к ней через стол, Гольдман хмыкнул:
- Тяжело с вами. Женщина в вас сидит где-то очень глубоко, долго ещё копать придётся. Всё, всё – он поднял ладони в знак извинения, по-шутовски прося пощады. – Не кипятитесь, нам ещё надо решить кофейный вопрос, правда? В общем, в обмен на наш с вами лёгкий совместный ужин я предлагаю вам некий ключ.
-Что за ключ? – Чтобы голос не успел дрогнуть, приходилось выбирать фразы короче.