На мое счастье, капитан Францишек Краевский в это время находился в Варшаве – в отпуске, так что достаточно скоро у нас состоялся разговор в моем небольшом кабинете.
Капитану бронетанковых войск Краевскому было двадцать семь лет, о чем говорил не только его молодцеватый вид, но и запись в личном деле. В тех же документах говорилось о том, что он проходил обучение в танковой школе в местечке Сен-Мексане, что во Франции. Владеет английским и французским языками. До недавнего времени командовал ротой танкеток в одной из кавалерийских бригад.
Из себя этот капитан представлял худощавого, но жилистого молодого человека, ростом порядка ста восьмидесяти сантиметров (как он только в танкетку-то влезал?). Стрижен коротко, волосы светлые. Под носом – щеточка щегольских усов. Чем-то этот актер напоминал какого-то голливудского актера середины или конца тридцатых годов. Вот только какого? Этого я никак не мог вспомнить.
– День добрый, пан капитан! – Приветствовал я старшего по званию. Тот ответил также лаконично:
– Здравия желаю, пан подпоручник!
После короткого рукопожатия, тот присел на предложенный мною стул и стал выжидательно смотреть на меня. Я же решил не "тянуть быка за рога", и, сразу перешел к делу:
– Что вы, пан капитан, думаете о танке 7ТР?
– О это отличная боевая машина! Я видел ее на маневрах! Нам бы как можно больше их в войсках, и, тогда непоздоровиться и красным, и капустникам, и литовцам, которые спят и видят, как всадить нам нож в спину!
Я кивнул, соглашаясь практически со всем. Говорить же о том, что против Советского Союза я ничего против не имею, благоразумно не стал – не поймут-с, дикари-с… Поэтому просто продолжил:
– У вас есть кому сдать ваши "недоразумения" ТК-3 и TKS?
– Есть. Поручник Зых отлично справится с должностью командира командира отдельной разведывательной роты.
– Это прекрасно, пан капитан! – Радостно согласился я, и, продолжил:
– Принято решение о формировании нескольких танковых рот. На танках 7ТР, вам предлагается должность командира одной из танковых рот…
Не успел я договорить, как капитан меня перебил:
– Я согласен!
– Как скоро вы сможете приступить к своим обязанностям? А именно – к подбору офицеров. Я же, планирую, в ближайшее время поехать в танковую школу, в Модлин, чтобы заняться подбором сержантского состава для вашей роты.
– Пан подпоручник! – Голос капитана буквально трепетал от возбуждения. – Я бы хотел сам заняться подбором сержантского состава в свою роту! Я готов сам съездить в Модлин! Мне потребуется лишь транспорт и командировочное предписание! Выехать готов хоть завтра, прерывая отпуск!
Я кивнул. Командир первой роты подобран. И судя по тому, что я услышал, этот Краевский – инициативный малый, что может прийтись очень кстати, да и с тем же полковником Мачеком он должен сработаться.
– Взводный Спыхальский! – Позвал я своего адъютанта. Тот быстро открыл дверь, щелкнул своими каблуками, вытянулся по стойке смирно. Я же быстро написал несколько строк перьевой ручкой, после чего протянул идеально белый лист с моими каракулями солдату. – Передать поручнику Аджеевскому! Необходимо срочно оформить перевод пана капитана в 131-ю отдельную роту легких танков и организовать командировку в Модлин. Также найдешь транспорт пану капитану в Модлин.
– Слушаюсь! – Пуще прежнего вытянулся взводный, взял протянутые документы, после чего козырнул, и, повернувшись через левое плечо, поспешил выполнять полученные указания.
Капитан же усмехнулся:
– Чувствую, будет дело, подпоручник?
– Рано или поздно, будет. – Кивнул я, намекая на предстоящую войну. У капитана загорелись глаза. Было видно, что он как никто рвется в бой. Дурак. Но, судя по всему, если это не простое бахвальство – смелый…
Следующая встреча у меня была назначена через полтора часа. На этот раз поручник бронетанковых войск Конрад Гайда. Ему было двадцать пять лет, служить он начинал в кавалерии, после чего был отмечен начальством, закончил танковую школу в Модлине, получил сержанта. Почти сразу же был направлен на обучение в военное училище, которое закончил в тридцать шестом году. После чего находился на преподавательской работе в танковом учебном центре в Модлине, командовал учебным взводом, позднее – ротой, получил поручника. Неоднократно писал рапорты о переводе в армию, на строевую должность.
Поручник Гайда не был похож на кадрового военного от слова совсем. Он был низкого роста – порядка ста семидесяти сантиметров и очень сильно напоминал "бочку" из-за обильно развитого "пивного пуза". Двигался этот "толстячок" как-то грузно, видно, из-за своей комплекции.
Познакомились быстро. Также быстро перешли на "ты", что только облегчило мне дальнейшую работу по надзору за формированием двух танковых рот:
