Уже перед зданием генерального штаба у меня появилось какое-то странное ощущение. Там, в двадцать первом веке, я его не редко называл ласковым словом "чуечка". Эта самая "чуечка" не редко меня спасала во время учёбы вначале в школе, а потом и в институте, во время сессий. Да и на работе не редко она меня выручала – несмотря на то, что Леха (вернее, Алексей Петрович) был начальником неплохим, а человеком весьма хорошим, иногда бывали дни, когда от начальства следовало держаться как можно подальше. Как в старой солдатской поговорке – "подальше от начальства- поближе к кухне".
Стоило мне зайти в здание и увидеть дежурного офицера, пусть плохо, но всё-таки знакомого мне пехотного подпоручника (одного, кстати, из участников нашего троеборья), который обычно со мной достаточно приветливо здоровался (во всяком случае, в последние дни), как я сразу понял, что что-то идет не так. Во всяком случае, вместо приветствия по имени он обратился служебно-деловым:
– Здравия желаю, пан подпоручник!
И что характерно- даже руку не пожал! А такого никогда не было!
Хуже всего стало, когда проследив за взглядом дежурного офицера я заметил "чужого" в штатском. При взгляде на этого молодого – лет двадцати пяти – парня, одетого в тёмные брюки и кожаную куртку, можно было сделать краткий вывод: передо мной стоит опер. Причем такой типичный, из какого-нибудь сериала про ментов с телеканала НТВ.
Мысленно подумав о том, что увидеть "чужого опера" в своих краях – это достаточно паршивая примета, я направился к своему кабинету. Еще одним хреновым звонком оказалось то, что когда я встречал знакомых офицеров (с которыми, как я считал, был в достаточно неплохих отношениях), те отводя глаза старались побыстрее удалиться, так и не здороваясь со мной. Даже появилось такое ощущение, будто я какой-то прокаженный.
Единственным, кто подал мне руку и рассказал, что происходит, оказался хорунжий Гловацкий, которого я встретил метрах в двадцати от нашего кабинета, возле туалетной комнаты.
– Ян! У нас проверка. Дефензива. По твою душу. Их главный сейчас у Сосновского. У нашего кабинета несколько человек. Внутрь не пускают! Ты точно ничего не натворил?
Удивлённо посмотрев на соседа по кабинету, смотрю ему в глаза:
– Спасибо, Войцех! А черт его знает, из-за чего? Вроде ничего противозаконного не совершал. Хотя, ты же сам знаешь, стоит дать повод этим кровопийцам из "двойки", так они от тебя не отвертятся!
– Подпоручник Домбровский? – Окликнули меня со спины голосом полковника Сосновского. Повернувшись через левое плечо и вытянувшись по стойке смирно, наблюдаю, приближающегося начальника в сопровождении незнакомого майора и пары оперов в штатском. – Ключи от сейфа у вас с собой?
Внимательно посмотрев на лицо начальника, отмечаю, что он предельно спокоен – должно быть, верит в своих подчинённых, что не может не радовать.
– Так точно, пан полковник, со мной.
– Отлично! Проводите господ офицеров из военной контрразведки в свой кабинет и ответьте на все поставленные вопросы.
– Слушаюсь, пан полковник! Прошу, господа! – показав рукой направление движения, быстрым шагом приближаясь к кабинету, неподалеку от которого уже топталось несколько знакомых мне офицеров: капитан Галецкий, хорунжий Гловацкий, а также полковник артиллерии Калиновски. Чуть в стороне от них стоял и плютюновый Спыхальский.
Отворив дверь, пропуская перед собой одного из оперов, вхожу сам. Тот, быстрым взглядом окидывает кабинет, задаёт вопрос:
– Который?
– Вот тот! – Показываю я рукой в сторону своего рабочего места.
Достаточно споро в кабинете оказались практически все контрразведчики (кроме одного, что остался в коридоре, своим грозным видом отпугивая всех желающих поинтересоваться, что же происходит, впрочем, таких не было).
Первым заговорил майор из дефензивы:
– Оружие у вас где? В сейфе?
– При мне. – Коротко ответил я и тут же заметил, как оперативные сотрудники напряглись, один даже как бы просто так достал из кармана своего пальто револьвер неизвестной мне системы.
– Будьте добры, слайде оружие. И без разных там штучек. – С нотками металла в голосе приказал майор. Я же бросил взгляд на полковника Сосновского, который также находился в этот момент в кабинете. Тот никак не отреагировал на это требование.
Окинув взглядом остальных контрразведчиков, послушно достаю из-за пояса пистолет и кладу его на свой стол. Один из оперативников сразу же достал из кармана брюк белый платок и завернул в него мое оружие, убрав после чего его в карман своей куртки-бушлата.
Мое настроение несколько упало – мало того, что моей личностью заинтересовались контрразведчики, так еще и оружие изъяли, что было достаточно плохим знаком.
– Ключ! – Требовательно протянул свою руку один из оперативников. В очередной раз приходится подчиняться, правда, внеся свое предложение:
– Конечно. Только будьте добры, вызовите свидетелей. Мало ли, подбросить что захотите мне?
Посмотрев на лицо майора-контрразведчика, замечаю, как его холодные ранее глаза начали наливаться кровью. Но на мое счастье, тут уже взял слово и молчавший ранее полковник Сосновский:
