Следом за мной пристроился еще один контрразведчик – в кожаной куртке. Так что, не знаю как остальным, но в меня все равно возникало ощущение, что ведут меня под конвоем. Впрочем, так оно и было – на очередном повороте, краем глаза я заметил, что "кожаный" все время держит руку в кармане, похоже, на оружии. Так что смысла бежать у меня нет – не знаю какой он там стрелок, но с пары метров, в ростовую мишень это самый контрразведчик должен попасть. Как мне кажется, с такой дистанции промазать в принципе нереально.
Идти по пустым коридорам здания генерального штаба было несколько непривычно но было в этом что-то и знакомое – будто в каком-нибудь фильме про постапокалипсис, вот только окружение было слишком целое для такого фильма, впрочем…
Ежи я увидел недалеко от проходной. Он был как всегда одет в форменные бриджи, заправленные в штаны и свой мундир, на голове – фуражка. Увидев меня, он вытянулся по стойке смирно и приложил руку к козырьку своего головного убора. Сам же наш оружейник с нескрываемой неприязнью смотрел на сопровождающих меня контрразведчиков.
Кивнув на прощание Ежи, следуя со своими конвоирами, мы вскоре оказались на улице. Кстати, тот, что в момент моего прибытия стоял на проходной, присоединился, и, достаточно быстро вокруг меня организовалась такая своеобразная "коробочка".
Не успел я даже подумать о том, что меня охраняют как какого-нибудь серьезного преступника, как с визгом тормозов перед нами остановился черный легковой фиат, за рулём которого сидел еще один сотрудник в штатском. Вскоре, поместив меня на заднее сидение автомобиля, конвоиры сели по обе руки от меня. Один из них пристегнул мою правую руку к своей левой. Второй же принялся зашторивать занавески, висящие на всех стёклах. От водителя и переднего пассажира же нас отделяла самопальная перегородка с небольшим окошком, позволяющим вести переговоры.
Пока я размышлял об оснащении "воронка", уносящего меня в неизвестном направлении, автомобиль плавно начал движение. Монотонный, ровный звук работы автомобильного двигателя, плавные повороты автомобиля и молчаливые конвоиры неплохо поспособствовали моему сну, поэтому, когда автомобиль остановился и я пришел в себя, мне удалось сделать вывод, что ехали мы минимум два-три часа. Из чего я сделал такой вывод? Так все просто – уже наступили вечерние сумерки.
Вот только головой вертеть мне особо не дали – тут же завязали какой-то тряпкой глаза (и почему не сделали это в машине? Недоработка, товарищи контрразведчики), после чего ведя за руки, повели в неизвестном направлении. Все что я мог сказать – так это что, под ноги моих туфель ложилась какая-то непонятная дорога, сложенная не то из камня, не то выложенная брусчаткой.
Вскоре меня завели в здание и развязали глаза. Когда, я попытался-было повертеть головой, чтобы осмотреться по сторонам – сразу же получил короткий тычок в бок от одного из конвоиров. Интерес не пропал, но вот желание подставляться под новые меры физического воздействия у меня как-то сразу пропало.
Здание, судя по тому, что коридорами меня вели достаточно долго (наверное, минут около десяти) – регулярно останавливая перед очередной решетчатой дверью с обязательным атрибутом в виде жандарма (как я их прозвал про себя) – строение было достаточно большим. Причем – не одноэтажным, имело, минимум, три уровня.
К счастью, рано или поздно все кончается. Кончились и эти прогулки под конвоем: в небольшой комнатке с меня сняли наручники и заставили раздеться до нижнего белья. Один из жандармов (в темно- синей форме) быстро ощупал мою одежду, извлек шнурки из туфель, после чего велел одеваться.
Вскоре, минут через десять, после получения четырёх или пяти больных и достаточно обидных "тычков" деревянной дубинкой по разным частям тела, я оказался-таки к камере. К счастью, в одиночной. На этом "плюсы" посещения в котором мне предстоит провести какое-то время, к сожалению, закончились.
Камера представляла из себя такой узенький пенал, шириной в один с небольшим и длиной в пару метров. К одной из стен были привиты грубые нары, которые в назначенное время было необходимо опустить, чтобы на них можно было стать. Еще была та самая "параша" – так хорошо описанная в фильмах и сериалах про зону, ментов и различных бандитов из моего времени – обычное эмалированное ведро без ручки (ее же можно попытаться вытащить и попытаться использовать вместо оружия!). Впрочем, глупостей творить я не собирался. Во всяком случае, до тех пор, пока не будет ясно, за что именно меня загребли местные контрразведчики.
Я всегда считал, что перед допросом подозреваемого необходимо как следует подержать в неизвестности, своеобразно раскачать, лишить равновесия, чтобы во время проведения следствия он сам себя выдал на различных нестыковках и мелочах. Стоило же мне самому оказаться на месте подследственного, как стереотипы отошли на второй план – меня даже не стали несколько суток держать в камере, буквально через несколько часов повели на допрос. Все теми же коридорами, с теми самыми обидными и болезненными тычками в область спины.
