Последующие события завертелись с невероятной скоростью: адъютант сообщил, что наше отправление намечается не завтра утром, и, даже, не сегодня ночью, а буквально через полтора часа. И едем мы не прямым рейсом до Парижа, а с пересадкой в Берлине. Собственно, поэтому нам стоит выдвинуться прямо сейчас. Хотя на последнем настоял уже я – память о разносе, который устроил вашему покорному слуге полковник Сосновский, была все еще достаточно свежа (а как же, всего несколько часов прошло), из-за чего опаздывать на поезд мне очень сильно не хотелось. С грустью распрощавшись с Терезой, которой я запретил меня провожать (та принялась рыдать украдкой, у меня даже появилось такое ощущение, будто она меня на настоящую войну провожает). Почему? Да все просто – терпеть не могу проводы. На эту тему даже есть хорошая русская поговорка: «Долгие проводы – лишние слезы!». В общем, как в старой советской песне: «Дан приказ ему – на запад!»…
Поездка до Берлина практически не запомнилась, в памяти осталось лишь несколько эпизодов. И первый из них – сам поезд. Вернее, паровозная бригада или как там у них это правильно называется? В общем, поезд был немецким. Как и весь обслуживающий персонал. А проводник – высокий, подтянутый голубоглазый блондин лет двадцати пяти – который проверял у меня документы при посадке, смотрел на нас со Спыхальским, будто бы через прицел. Да и внешний вид кондуктора говорил о том, что гражданская форма ему не то, чтобы очень родная. О чем это следует? Да все просто – служит этот «Ганс» в Вермахте или Абвере (причем совсем недавно, иначе я бы вряд ли смог обратить на него внимание), а тут всего лишь на разведке. Это как пилоты «Люфтганзы», которые летают на своих «Железных Анни» с гражданскими опознавательными по интересующим их странам, запоминают ориентиры, после чего, в случае необходимости, будут летать этими же маршрутами и бомбить города. Вот только эти самые пилоты, пусть и одетые в форму гражданских авиаторов, на обычного «цивильного» пилота не похожи никак – выправку-то не спрячешь. Вот и с проводником нашим – тоже самое.
Второй запомнившийся момент – это граница Польской Республики и Третьего Рейха, которую мы проезжали уже достаточно поздно вечером, практически ночью – в районе одиннадцати часов по Варшаве. Вначале медленно ползущий по путям поезд остановился, после чего началась приграничная суета – давешний проводник прошел по вагону и громогласно объявил, что мы находимся на границе с Великогерманским Рейхом и попросил приготовить документы к осмотру. Через несколько минут после «разоблаченного» мной агента германской разведки, появились польские пограничники в количестве трех человек во главе с молодым подпоручником из-за спины которого то и дело выглядывал гражданский таможенник в неизвестном для меня чине. По всему происходящему было видно, что «правят балом» военные.
– Здравия желаю, Панове! Пограничный контроль! Подпоручник пограничной стражи Козель! – Приложив руку к кожаному козырьку своей фуражки, представился местный начальник. – Приготовьте документы к проверке!
Предупрежденные проводником заранее, мы со Спыхальским документы приготовили заранее. Я лишь молча протянул свой заграничный паспорт, офицерскую книжку, командировочное предписание, билет, а также разрешение на провоз табельного оружия.
Пограничник, бегло сверив номер пистолета с теми, что были указаны в документах, принялся внимательно изучать мою офицерскую книжку. При свете карманного фонарика сверил лицо оригинала (меня то есть) с изображением на фотографии, после чего, вернув мне документы, принялся за моего ординарца. Впрочем, к нему у них вопросов тоже не было, и, откозыряв, пограничники отправились к следующему купе.
Через час, когда польские пограничники проверили документы всех желающих перейти границу Великогерманского Рейха, их место в вагоне заняли таможенники и пограничники Третьего Рейха. От своих польских коллег они отличались кардинально. В первую очередь – вежливым холодом, которым так и сквозило во время их общения с нами, путешественниками в форме Войска Польского. Впрочем, жаловаться смысла не было – наш поезд германские пограничники проверили раза в два быстрее, чем поляки, правда, потребовали при этом предъявить к осмотру личные вещи, аргументируя это тем, что у них есть инструкция по ввозу запрещенной литературы на территорию Германии. Спорить, опять же, я не собирался. Да и пограничники наших вещей не трогали, лишь просили нас со Спыхальским самим перекладывать их с места на место, чтобы «охранники границ» могли выполнить свой долг в полной мере…
