- Ты стоял на нашей остановке, в руках у тебя была бутылка, у тебя было испуганное и злое лицо... Я шла и думала: чье это лицо? Чье? Ты очень похож на своего отца. У него было такое же выражение, когда его не утвердил ВАК.
Что она сравнивает, идиотка?
Дверь наконец поддалась, и Гриша подумал, что именно этой идиотке он мог рассказать все, что было на самом деле. Если б она не соврала первая. Но она соврала. Все вокруг растет из одного корня - лжи. Все врут налево и направо. И он такой же. Денег на этом не наживает, но и врагов тоже. С кочки на кочку, с кочки на кочку... Я иду по ковру, ты идешь, пока врешь. Я - ты, он - она, вместе целая страна...
- Нора! Я бегу! Закрой за мной.
Она идет к двери. Гепатит и фальшивые косточки.
- Гриша! Расскажи мне! Расскажи. Ты же знаешь.
- Целую вас, Нора! Ты такая фантазерка!
"Он знает, что случилось, - думает Нора, запирая замок. - Иначе зачем скрывать?"
"Черт знает, что она теперь навоображает, - думает Гриша. - Еще решит, что я его скинул. Надо смываться отсюда навсегда. В милицию она не пойдет... Из-за отца... Какой никакой - я ей слегка пасынок. Зачем я пришел к ней, дурак? Зачем?
Виктор Иванович Кравченко, стоящий у подъезда, не оставил у Гриши сомнений в истинности именно этого умозаключения.
5 ноября
Витек знал, что мужчина остался ночевать у артистки. Когда он вернулся в общежитие после того, как у нее погасли окна, у него свело в желудке. Посидев без толку на толчке, он понял: болит не там. Пальцем он подавил себе живот сверху вниз и с запада на восток. Боли как бы не было, но одновременно она и была. Тогда он решил, что просто голоден и надо поесть. В холодильнике стояло молоко и лежал кружок чайной колбасы. Он откусывал от круга и делал глотки прямо из пакета. Через пять минут пришли отвращение и тошнота.
"Надо следить за пищеварением, - говорил капитан-психолог, - камни кала могут способствовать неправильности исходящих мыслей".
Витек лег на живот, дыша открытым ртом в подушку. Отвращение сосредоточилось в бегущей слюне, но почему-то стало легче мозгам. Он сумел заснуть как был, одетым, лицом вниз, а когда проснулся, то уже знал, что будет делать. Он ее спросит по всем правилам, и пусть она ему ответит по ним же. Пришел со смены Поливода и стал разуваться. Слабым внутренностям Витька вид мокрых ступней товарища был уже не под силу.
У подъезда артистки он столкнулся с выбегающим мужчиной. Тем самым, которого он приметил вчера.
- Предъявите документы, - не своим голосом сказал Витек, потому что не ожидал встречи - раз, а два - он еще ни разу не требовал предъявить вот так, что называется, на ровном месте.
У Гриши тряслись руки. Это было очень заметно и приятно сердцу милиционера. Хотя паспорт был как паспорт. Прописан в Челябинске.
- Вы тут по какому делу? - спросил Витек.
- Был у знакомой. Проверьте. - Далее случился казус. Гриша по нервности назвал номер квартиры Ольги. Витек переписал данные и отпустил Гришу. Только у квартиры Норы он увидел, что ему назвали другую квартиру. Этажом ниже. Витек сбежал вниз и изо всей силы позвонил в дверь Анны Сергеевны.
Анна Сергеевна проснулась оттого, что сверху громко хлопали дверью. Вечером у артистки долго не спали. Грохотали в кухне. Двигали мебель. Она собиралась, одевшись, подняться и сказать той об этом.
С того дня, как Анна Сергеевна "пасла работяг" в квартире Норы, она успела взрастить в душе приличного веса ненависть. Конечно, формально все началось как бы с шахматного белья, но Анна Сергеевна была воспитана в понятиях и отдавала себе отчет: само по себе любое постельное белье не может быть причиной такого сильного чувства. Но если бы только белье! У нее в ноздрях до сих пор запах Нориной кухни, не едный, горелый, кофейный - что было бы понятно, - иной. Она ей сегодня скажет про ночные стуки-грюки, скажет прямо глядя в лицо.
Вот тут и позвонили в дверь.
Сколько времени прошло, как пропала ее кочерга, место которой было у дверного проема! Она ее специально привезла из деревни, взяла в брошеной избе, из которой люди уволокли все что можно, но кочерга - предмет в хозяйстве единичный: если у тебя уже есть одна, зачем тебе вторая? Вот Анна Сергеевна и привезла никому не нужную вторую в столицу и приставила к стеночке у самой двери. Идешь открывать, а кочерга так складненько ложится в ладонь. Наверняка ее куда-то затырила Ольга, но зараза уехала и ни слова, где ее теперь черти носят, в какие края подалась?
- Кто там? - громко закричала Анна Сергеевна, силой голоса возмещая отсутствие кочерги.
- Это участковый, - тихо ответил Витек.
Он был весьма обескуражен неправильностью номера квартиры. Его охватил злой гнев, но капитан-психолог учил: "Тем больше тише говори, чем больше громче у тебя накопилось".
- Чего тебя с утра пораньше принесло? - спросила Анна Сергеевна. - Кочерга куда-то задевалась, а то б я тебе устроила сейчас ужас.
Слово ударилось об Витька и рассыпалось на буквы. Он собирал их вместе, но получалось как в детской игре - "агречок".
