— Еще без пяти! — показал Виктор на свои часы.
— Выбросьте их в мусоропровод, — последовал совет. — Уже пикало.
— Ладно, не будем ссориться, — предложил Виктор мировую. — Я к директору, и по делу.
Продавщицы недовольно умолкли и продолжали ждать своего часа. Насчет того, что «уже пикало», они, конечно, приврали, они еще только ждали желанного момента. По первому же сигналу точного времени ринутся к дверям, как стихия. И не подумай стать у них на пути — снесут! Сколько ни наблюдал Виктор женщин, покидающих в конце дня свои учреждения, всегда это было похоже на бегство из горящего здания.
А вот директор магазина никакого нетерпения не проявлял. Он неспешно, даже с некоторой медлительностью просматривал книги, стопочкой сложенные перед ним на столе. Он делал это в определенном порядке, может быть, так же, как осматривают книги контролеры ОТК: корешок — переплет — первый лист — середина книги… Виктора он заметил не сразу, заметив — не обрадовался, однако и недовольства не выразил; посетитель в дверях — дело тут, как видно, привычное.
— Садитесь, прошу вас… Одну минуточку. Вот так… Слушаю вас.
Он положил книгу и выжидательно глянул на гостя.
Виктор представился, показал свое удостоверение народного заседателя и в нескольких словах напомнил о частном определении, которое было вынесено судом в адрес дирекции магазина.
— Помню, прекрасно помню, Виктор Павлович, — моментально отозвался директор, даже успев «засечь» имя-отчество гостя, хотя, казалось, едва глянул на его удостоверение. — Сейчас я разыщу наш приказ… и могу с точностью утверждать, что мы тогда же направили в суд выписку…
Виктор тоже все это помнил, начиная с самого процесса, на котором разбиралось дело ловкого тунеядца, заядлого спекулянта Бориса Сливкина. От него-то и протянулись ниточки к этому магазину, где работала товароведом жена Сливкина — Евгения Сергеевна, сохранившая свою красивую девичью фамилию — Зарница. Сливкин спекулировал антикварными и дефицитными современными книгами. Ясно, что жена способствовала его торговым операциям. Но прямых улик следствие не добыло, свидетелей не оказалось. Суд тоже не стал добиваться обвинения Зарницы, причем тут и судья, и оба народных заседателя держали, как говорится, в уме тот факт, что Зарнице теперь придется длительное время одной растить двоих детей. Суд только вынес частное определение: предложить дирекции магазина отстранить Зарницу Е. С. от покупки книг у населения. Что дирекция и выполнила незамедлительно и прислала в суд выписку из приказа о временном переводе своего товароведа в рядовые продавцы.
— Вот, пожалуйста, — директор протянул Виктору «Дело», раскрытое как раз на том приказе. — А вот тут, — директор перевернул лист, — и копия выписки, которую мы вам послали.
— Да, все это было, — кивнул Виктор. — Но недавно мы получили письмо о том, что Зарница всего одну неделю простояла за прилавком, а теперь все продолжается по-старому. Свой же приказ дирекция нарушает.
В письме говорилось еще и о «полном контакте» между товароведом и директором и о продолжающейся спекуляции книгами, но Виктор пока что не стал, да и не мог об этом говорить. Он знал теперь: всякое обвинение должно быть доказано.
Директор, услышав о письме, призадумался. Потом заговорил почти что дружески, доверительным тоном:
— Ну что ж, честно надо признать, что не всегда я был достаточно тверд и принципиален, и тут авторы — или автор — письма совершенно правы. Но вы должны понять и меня. Отстранить легко, а заменить кем? Вначале взял ее обязанности на себя. Но директорская доля такова, что приходится и отвлекаться, и отлучаться. И опять — кому поручить? Оставляешь за себя человека опытного, хотя и наказанного. Вот так и нарушаешь.
— Но надо все-таки…
— Ясно все, Виктор Павлович! — поднял руки директор. — Теперь можете не сомневаться. Это уже в мой адрес сигнальчик, а мы не дураки. («Пожалуй, что да», — согласился Виктор.) А то, бывает, допустишь какое-то нарушение или отклонение, никто этого не заметит, никто тебя не остановит — и ты его спокойненько допустишь во второй раз. Дальше — больше, глядишь уже на грани дозволенного оказался. Знаете, в нашей работе много всяких сложностей, трудностей, нюансов…
— Книги все-таки не железо, — с улыбкой возразил Виктор. — Их даже перебирать приятно. Вот вы сейчас, перед моим приходом… не без удовольствия.
— Ну конечно. Это — наша жизнь. Принесли новые поступления, а я всегда стараюсь просматривать, быть в курсе… Вы, кстати, не книголюб?
— Нет, — поспешил Виктор. — То есть я, конечно, и читаю, и покупаю, когда удается, но не так, чтобы руки дрожали.
— Это правильно, — поддержал его директор. — Я тоже смотрю на книгу трезво. Некоторые действительно трясутся, когда увидят или даже услышат о новой книге, готовы и переплачивать за нее, и бежать хоть на другой конец города, собирают колоссальные библиотеки, но для чтения времени уже не остается…
