– Раньше ты была смелее, – хмыкнул Паулинер и настойчиво повторил: – идём. Твой экипаж, наверное, уже готов.
В уже знакомом кабинете уютно потрескивал камин и… тоненько скулили маленькие белоснежные щенки, копошащиеся в большой корзине на полу.
– Проклятье, я про них забыл, – озадаченно взлохматил волосы Паулинер и позвал дворецкого.
– Арлиз, почему они ещё здесь? Ты не отправил щенка госпоже Бонверди? – спросил он, когда тот появился.
– Но вы не выбрали, какого именно, а потом отвлеклись, – спокойно ответил Арлиз, вытянувшись по стойке смирно.
– Нужно было взять любого, например, этого, – проворчал блондин, подхватив одного из малышей на руки и внимательно осмотрев. Тот недовольно тявкал и вырвался. Я с интересом наблюдала за этой необычной картиной.
– А это ещё что? – ледяным тоном спросил вдруг Паулинер, глядя на щенка чуть ли не с отвращением.
Я проследила за его взглядом и увидела крохотное коричневое пятнышко под шейкой животного. Почти незаметное, если не приглядываться.
– Извините, недосмотрел, – сохраняя хладнокровие, прокомментировал дворецкий, но мне показалось, что он слегка побледнел.
– А что с ним не так? По-моему, очень милый пёсик, – вмешалась я, не понимая, что их смущает.
– Это брак. Оставлять такие экземпляры, значит, портить породу, – ответил мужчина и протянул щенка дворецкому, сухо бросив: – избавься от него!
В каком смысле избавься? Это что за дикость?!
– Стойте, вы же не собираетесь его утопить или сделать что-нибудь в этом роде?! – уточнила недоверчиво.
– Зачем топить, есть более гуманные способы…
Не дослушав, я буквально выхватила щенка у категорично настроенного хозяина и взволнованно попросила:
– Отдайте его мне!
– Тебе-то он зачем?
– Люблю животных! Ну, пожалуйста!
– Арлиз, выйди, – с усталым вздохом попросил Паулинер.
– Пожалуйста, пусть это будет часть компенсации или подарок, вам ведь он всё равно не нужен! – продолжала я уговаривать, в любом случае не собираясь отдавать малыша, а тот, словно почувствовав это, неумело пытался вилять непослушным пока хвостиком и лизал мои пальцы, тихонько поскуливая, будто жалуясь на превратности судьбы.
– Я таких позорных подарков не делаю, – недовольно поморщился мужчина. – Ты вообще хоть понимаешь, что такое настоящий подарок, Листард? Это не бракованный щенок и не кулон из мальвинита, свидетельствующий в первую очередь о недоверии. Это нечто гораздо более ценное и роскошное. Например, такое.
Паулинер вдруг обошёл вокруг стола, остановился у секретера, повернул выуженный из кармана ключ в одном из ящичков, извлёк из него алую бархатную коробку и открыл. Моему взору предстало изумительное рубиновое колье с серебряными вставками. Ну, то есть с виду оно походило на рубиновое. И хотя к драгоценностям я обычно была равнодушна, это великолепие захотелось немедленно примерить. Не иначе как влияние Розанны сказывалось.
– Нравится? Хотела бы получить такое? – искушающим тоном поинтересовался Паулинер, и я упрямо замотала головой, прогоняя наваждение.
– Нет! Во-первых, носить мне его некуда и не с чем. Во-вторых, продать не смогу – примут за воровку, в-третьих, мне такие подарки отдаривать нечем! – заявила категорично. – Они хороши для оранжерейных роз, а я предпочту щенка. Для вас ведь он тоже своего рода сорняк, значит, мы друг другу подходим!
«Настоящая дикарка!» – явственно читалось в изумлённом взгляде аристократа.
«Настоящий павлин!» – думаю, без труда прочёл он в моих глазах. Ну вот и поговорили.
Обстановка в помещении начала заметно накаляться, но тут в дверь осторожно постучали. Дворецкий, деликатно кашлянув, сообщил, что прибыла упомянутая ранее госпожа Бонверди, а экипаж для меня уже подан.
Паулинер отмер, убрал украшение, достал из стола уже знакомый белый мешочек с золотыми инициалами и передал мне со словами:
– Ладно, вот твоя компенсация. Щенка тоже можешь взять, если тебе проблем недостаточно. Не представляю, что ты собираешься с ним делать в академии.
Я пока тоже этого не представляла, но и бросить малыша, который, пригревшись, доверчиво дремал в моих ладонях, я уже не могла.
– Спасибо, – поблагодарила вполне искренне и не удержалась от напрашивающегося вопроса: – Не боитесь давать мне свой кошелёк? Личные вещи человека ведь не всегда используются в благих целях? Как бы меня потом ещё в чём-нибудь противозаконном не обвинили.
– Я этот кошелёк сейчас впервые в руки взял. Здесь десяток таких хранится на благотворительность и другие расходы. Так что как мою личную вещь у тебя его использовать не получится, – усмехнулся аристократ, окинув меня с головы до ног нечитаемым взглядом.
– Я и не собиралась, – широко улыбнулась, обрадовавшись тому, что все коварные планы Виолы, ради которых она стащила у меня предыдущий кошелёк, обречены на провал.
– Ну и что мне с тобой делать? – задала я риторический вопрос щенку, когда мы с ним ехали в академию.