– В каком таком обществе? – не поверила девушка. – У нас в городе чего, разве казаки есть? Что-то я ни одного не видела никогда.
– А ты думаешь, мы такие ходим в папахах и шашками размахиваем или на конях по асфальту скачем? – засмеялся Вадим.
– Ну… нет, конечно, не на конях и с шашкой, – смутилась она.– Но я думала, что у казаков чуб там, усы, лампасы. Как бы форма какая-то должна быть, а разве нет? – Надя много читала, любила смотреть кино, и в голове сложились определённые стереотипы.
– Да нет, так-то мы все обычные русские люди. И объявления о помощи детям, которые я у тебя в троллейбусе клеил – помнишь? – Надя кивнула.
– Ну вот, это по заданию нашего общества. Мы вообще-то многим помогаем – больным, одиноким, престарелым.
– Здорово! Но просто не верится, что в наше время такое бывает вообще, – протянула девушка.
– Решено! – Вадим резко развернулся и потащил Надю за руку в обратную сторону. И быстро, не давая ей опомниться, заговорил:
– Идём ко мне, я тут недалеко живу, квартира от бабушки осталась. И я покажу тебе всё – и форму, и шашку, и ордена. И у меня есть борщ и котлеты. С жареной картошечкой! Хочешь есть?
Последний аргумент окончательно развеял Надины сомнения. Есть после смены хотелось невероятно. Она просто уже мечтала о пирожке или мороженом, но ларьки с едой в этом парке почему-то отсутствовали.
– Недалеко, говоришь? – уточнила она. Вадим усиленно закивал. – Ну, пошли, попробуем твой борщ. Авось не отравишь.
Усталая жёлтая пятиэтажка в стиле сталинского ампира пряталась в густой зелени лип и акаций сразу за парком. Место было просто «козырное» – рядом всяческие магазины, остановка транспорта, центр города, и при этом тихо, уютно и зелено, как в деревне. Бабушкино наследство располагалось на втором этаже. Вадим провёл Надю по гулкому коридору и впустил в квартиру. Высоченные, метра четыре или больше, потолки, огромные окна заливают комнаты солнцем. Сразу стало понятно – она попала в жилище настоящего холостяка, женским присутствием тут даже и не пахнет. В прихожей нет зеркала, в комнате – ни единого цветочка, никаких вам милых безделушек – строго, чисто и прохладно.
– Мой руки и проходи в кухню, – предложил Вадим. – А я сейчас борщ разогрею.
В ванной Надя из любопытства сунула нос в шкафчики – там не было ничего компрометирующего, только бритвенные принадлежности да небольшие запасы мыла и туалетной бумаги. Полотенец было два – большое и маленькое, оба синие, относительно чистые. Мочалка и зубная щетка – в единичных экземплярах. И ничего такого, что указывало бы на странности хозяина. Обычные вещи обычного человека, даже обидно! Но дольше задерживаться в ванной было бы неприлично, и Надя поспешила в кухню, тем более что запах жареной картошки манил туда со страшной силой.
Голодная Надежда по достоинству оценила Вадимову стряпню, готовил он и вправду очень хорошо, не жалел приправ, соли, перца. Ей всё понравилось, даже чай со сдобным печеньем.
– Печенье тоже сам пёк? – лукаво спросила Надя.
– Нет, печенье в магазине купил, – смущённо улыбнулся Вадим. – Ну что, пойдём в комнату, я тебе мундир покажу. И фотки.
Он уже не казался Наде странным, вкусная еда и спокойное поведение вызвали полное расположение. В комнате на самом видном месте, на гвоздике, вбитом в стену, висел на плечиках настоящий синий мундир! С погонами, с блестящими пуговицами! И брюки были с красными лампасами, и стояли рядом начищенные кирзовые сапоги! И шашка в расписных ножнах! Все стены были увешаны чёрно-белыми и цветными фотографиями в рамках – казаки и казачки, молодые и пожилые, семьями и поодиночке. Надя в восхищении рассматривала всё это, чувствуя лёгкую эйфорию от того, в какое место привела её судьба и с каким человеком познакомила. Ведь всё это было безумно интересно!
Вадим открыл стеклянную дверцу шкафа и достал большую резную шкатулку. Усадив Надю на диван, поставил шкатулку ей на колени и открыл крышку. Внутри на бордовом бархате покоились ордена и медали. Настоящие.
– Вот это – орден Отечественной войны второй степени – прадедушкин по отцовой линии, – рассказывал он. – А вот – медаль «За отвагу» – это прадедушкин по маминой линии.
Затаив дыхание, девушка разглядывала награды, трогала пальцем живую историю, слушала плавную речь Вадика. Сама не заметила, как очутилась в другой комнате, поменьше. Там стояла кровать, а всю стену опять занимали фотографии, теперь уже самого Вадима. Он был в казачьей форме, красивый, высокий, один и с другими казаками, были и фото с шашкой, даже было несколько фотографий на конях и с конями. Вадим, как заправский экскурсовод, рассказывал гостье про каждую фотографию, и одновременно ненавязчиво придвигал её всё ближе и ближе к кровати, пока её коленки не подогнулись и девушка не плюхнулась на пушистое покрывало.
«Э-э-э, нет, дружок, – подумала она. – Понятно, что у тебя на уме, надо срочно линять!»
– Знаешь, Вадим, мне пора домой, – перебила она его вдохновенный рассказ об очередной фотографии с вороным конём.
– Как домой, почему домой? – растерялся он. – Я же ещё не всё тебе рассказал, не всё показал.
