Впереди были длинные майские выходные, Мария рассчитывала отсидеться у мамы в деревне и тем временем подумать, как быть дальше. Совсем недавно она взяла ипотеку и купила себе квартиру в новостройке. Правда, у дома был сделан пока только фундамент и начат первый этаж, но в агентстве недвижимости клятвенно заверили, что к концу года будущие жильцы обязательно справят новоселье. Живя у Митяя, Маша с большим трудом, но всё-таки сводила свои дебет с кредитом. Оставшись же один на один с ипотечным кредитом и предстоящим съёмом жилья на неопределенный срок, она загрустила. По всем расчётам выходило, что придётся снимать комнату в общежитии или коммуналке, на большее её скромный бюджет был неспособен. И тут её осенило – у Митяя же есть дача, на которой она спокойно может прожить целое лето! Она самолично вложила в этот древний покосившийся домик столько сил и души, что оттуда её никакие родственники выгнать просто не посмеют! А Митяй всё равно туда ездил только под принуждением, и ничего там не делал, только пил и спал. А что, прекрасная мысль! Электричество там есть, а ещё плитка, холодильник, телевизор. Старенькие, но в рабочем состоянии, Мария сама всё это собирала, привозила, обихаживала. Жаль, воды нет, но умываться и пить можно из колодца, помыться можно будет напроситься к знакомым, а в жару – вообще купаться в реке.
Как говорится, отчаянные времена требуют отчаянных мер. Маша решительно упаковала с собой большущий толстый меховой плед, пока его не успел забрать Олег – в конце апреля ещё холодно спать в дачном домике без отопления. Потом вызвала такси, бросила на диван ключи и, почти без сожалений, захлопнула входную дверь.
Дачный посёлок погружён в тишину и темноту. Очень холодно даже под ватным одеялом и пушистым пледом, Маша никак не может заставить себя перестать дрожать. А может, ей просто страшно? Вокруг – ни души, только скучающие без хозяев разномастные домики, замершие в ожидании сезона грядки и просыпающиеся яблони. Где-то далеко-далеко шумит окружная дорога, а рядом вскрикивают ночные птицы да насекомые тихонько шуршат под старыми обоями.
– Алло, ну как дела? – жизнерадостный голос Светы в трубке заставляет улыбаться и Машу.
– Нормально, – отвечает она. – Ты-то сама как?
– У меня всё как всегда, работы невпроворот, и ещё я всё время пою! Вот на конкурс областной пригласили, готовлюсь. Домой только ночевать прихожу, – радостно докладывает подруга. Почти уже год, как Светлана вернулась в родной посёлок, там для неё освободилось хорошее место – специалистом в местной администрации. Но самое главное, девушка без памяти влюбилась, и у них с любимым всё было очень серьёзно.
– Ты нашла жильё? – озабоченно интересуется Света.
– Нет пока, – осторожно отвечает Маша. – Мне и здесь нормально.
– Маш, ну так же нельзя, ну, не дело это – на чужой даче жить, – возмущается подруга. – Ты тут одна, ночью, а вдруг какой-нибудь бомж придёт? Да и холодина стоит, вон, мороз белый каждое утро! Заболеешь ведь!
Мария не знала, что ответить, поскольку Света была абсолютно права.
Почти всю первую половину мая Маша прожила в деревне у мамы, но настала пора возвращаться в город, выходить на работу. Ситуация с жильём лучше не становилась, подходящих вариантов всё не попадалось, а жить без воды и нормального санузла становилось уже невыносимо. Девушка ежедневно мониторила сайты по сдаче недвижимости, и вот, наконец, удача ей улыбнулась. Правда, улыбочка фортуны, как обычно, была кривоватой и скорее напоминала ухмылку.
Довольно чистенькая, со свежим косметическим ремонтом девятиметровая комната была одной из дюжины других, она располагалась в старой, прямо-таки классической коммунальной квартире в доме сталинской постройки, в центре города. Главным плюсом была, естественно, очень невысокая стоимость её аренды. Когда Мария впервые вошла в коммунальный коридор, на неё повеяло ядрёным духом старых советских комедий и рассказов Михаила Зощенко. Хозяин комнаты, вполне адекватный мужчина по имени Максим, рассказал о правилах и особенностях проживания в этом мрачном, захламлённом, будто бы застрявшем в далёком прошлом обиталище для людей. Готовить предстояло на общей кухне на тринадцать комнат, где за каждой комнатой была закреплена конфорка на одной из четырех газовых плит, половинка липкого от жира кухонного стола и грязная полочка в навесном шкафчике. Существовал и график дежурств по кухне и ванной комнате, который нужно было неукоснительно соблюдать. А вот пол в длинном и узком тёмном коридоре жильцы мыли по собственной инициативе, в основном – небольшой пятачок каждый у своей двери.
