– Стаценко, готова? Пойдёмте! – ещё через двадцать или тридцать минут раздаётся громовой, отдающийся эхом в ушах приказ. Надя медленно встаёт, раздевается, туго оборачивается в простыню и спешит по коридору за медсестрой. Навстречу по коридору быстро катят каталку, на ней – девчонка Галкина, обнажённая и неподвижная. Тоже похожа на мёртвую куклу, кое-как прикрытую простынёй, разукрашенной страшными коричневыми пятнами от стерилизации. «У них тут конвейер, – устало отмечает мозг. – Одна за другой, и в штабеля укладываются». Бедный мозг ещё способен шутить в такую минуту?
Белоснежная операционная, вся в жутком ледяном кафеле. По стенам – столы с инструментами, накрытые белым. Посредине – устрашающего вида кресло, со всех сторон увешанное стальными приспособлениями, сверху – яркие лампы. Врач сидит за столом, медсестра разбирает инструменты. Вторая медсестра заполняет бумаги.
– Забирайся, – кивая на кресло, мягко говорит врач. – Кушала с утра?
Надя отрицательно мотает головой. Кресло очень высокое, надо подняться на две ступеньки. Надя не решается сделать шаг.
– Ну чего ты, не боись, залезай давай! – подбадривает медсестра. Сейчас анестезиолог придёт, сделает тебе укольчик и всё. Остальное наше дело.
– Первый раз? – строго спрашивает врач.
– Угу, – во рту пересохло, горло сжимается, Надя, с трудом сглотнув, едва может выдавить из себя звук.
– Ну, всё когда-то бывает в первый раз, – философски замечает гинеколог и встаёт. Давай, я пока тебя посмотрю. Ложись.
Осмотр причиняет боль и неприятен до омерзения. Движения доктора резкие, инструменты ледяные.
– Так-так, я вижу, что всё прекрасно. Живот мягкий, органы в порядке, – врач всё бубнит и бубнит себе под нос, комментируя свои действия. Одна медсестра с тихим звоном перебирает инструменты, вторая со скрипом быстро-быстро водит ручкой по бумаге. Открывается дверь, входит анестезиолог, медсестра подаёт ему наполненный шприц. Анестезиолог подходит к Наде, проверяет пульс.
– Всё нормально. Лена, жгут, – говорит он. И ласково обращается к Наде. – Сейчас надо расслабиться, мы сделаем наркоз. Смотрите глазками в потолок.
Надежда резко соскочила с кресла, дёрнула простыню, на которой лежала и завернулась в неё. Оттолкнув удивлённую медсестру, пробормотала:
– Извините, простите меня, я не могу. Не надо ничего, простите. Я не могу этого сделать!
Со слезами на глазах Надя выбежала из операционной и помчалась по коридору в свою палату, ничего не замечая вокруг. Не заметила она, конечно же, и того, как врач с анестезиологом переглянулись, улыбнулись друг другу, и врач спокойно заметила:
– Минус один! Леночка, веди пошустрее следующую, а то скоро обед.
Ваньке уже скоро шесть лет. Он очень способный, жизнерадостный, дружелюбный пацан с большими голубыми глазами, солнечно-рыжий, как и его мама.
Глава 19. Тараканья коммуналка. 2017 год.
Заканчивался апрель, когда родственники Митяя выгнали Машу из его квартиры.
– Ты, Маш, это самое, давай освобождай хату, – теребя в руках квитанции об оплате коммуналки, проворчал его старший брат Олег, приехавший вместе со своей женой, собрать кой-какие вещи младшенького. За день до этого полуживого, обессиленного от бесконечных запоев Митяя забрали к себе родители.
– Митька с предками пока поживёт, а квартиру мы сдавать будем, – немного смущённо пояснил заботливый родственник. – Мы уже и квартирантов нашли. Ты до послезавтра съедешь?
После такой новости Маша сильно разозлилась и очень обиделась на Олега. Как он мог выставить беззащитную девушку на улицу, да ещё в такой короткий срок? Девушку, которая, хоть и не была женой, посвятила его брату шесть лет своей жизни, оплачивала его счета и бесконечные долги! И только спустя некоторое время Мария поняла, что Олег оказал ей огромную услугу, дав ей этот «волшебный пендель». Она освободилась от бесперспективных токсичных отношений и смогла начать новую, собственную жизнь.
Лихорадочно собирая свои немудрёные вещи, Маша просчитывала варианты – куда идти. Она уже позвонила нескольким знакомым по поводу съёма комнаты, но никто пока ничем помочь не мог. Этот закон подлости был уже давно известен подругам: пока ищешь жильё – ни у кого, как нарочно, ничего подходящего нет. Но стоит только переехать, порой абы куда, лишь бы не ночевать на вокзале – через некоторое время знакомые непременно засыплют тебя прекрасными, выгодными предложениями. Чудесным образом освобождаются уютные и недорогие квартиры, но они уже не нужны: заплачено за месяц вперед, и перевезены вещи, и отмыта до блеска снятая второпях халупа.
