— Послушал бы ты, как она выступала на пленуме, — смеясь, сказала Лена. — «Конечно, мы поедем, раз уж так получилось…» Выходит, она тут ни причем, а уж так как-то вышло, что приходится ехать. Ну и смеялись же там…
— И вовсе никто не смеялся, зачем ты так? — негромко, неизвестно почему краснея, сказала Верочка. — Катя все правильно говорила, особенно насчет трудностей и доверия.
— Конечно, правильно, — самолюбиво подтвердила Катя. — Жалко, что заранее не подготовилась, а то бы аплодисментов еще больше было.
Верочке не нравился этот разговор. И Катя говорит не то, и Виктор, как видно, не понимает их. От вина Верочка раскраснелась, это и смущало, и забавляло ее. Ей не хотелось сейчас говорить о том, что она не умела выразить словами. Это было в ее душе, торжественное и невыразимое, и она хотела сберечь его на будущее чистым и целостным, как оно зародилось еще там, на пленуме.
Но она не знала, как переменить разговор. Интересно, что сказал бы Володя, если б увидел ее опьяневшей? А ведь она и в самом деле опьянела, и ей хотелось, чтобы Володя сидел рядом, а не Виктор, который ничего не может понять и, наверное, жалеет их.
— Нет, как же вы решились? — посмеиваясь и явно не веря в серьезность их намерений, спрашивал Виктор. — Кто был зачинщиком?
Девушки переглянулись. Теперь им уже трудно припомнить, как это началось. Ну было комсомольское собрание, потом беседа в комитете, потом горячие, споры в общежитии… И вдруг Катя, удивляясь собственной догадке, воскликнула:
— Точно! Сейчас я вспомнила: это Верочка первая сказала, что поедет. Верно, Верусь?
— Не знаю. Нет, нет, этого не, может быть, — отпиралась Верочка. — Многие девчата так говорили.
— Нет, я точно помню, не отпирайся. Сперва ты, а потом та, с косами, из бельно-отделочной… Ну и мы тоже. Вместе учились, вместе жили — чего же нам разлучаться? Вот так и получилось.
Виктор прищурился, разливая вино в стаканы.
— Раз уж вам захотелось отличиться, почему бы не махнуть на целину или еще дальше? Это было бы дело, а то надумали… под коровами лазить.
Он постарался смягчить упрек своей обезоруживающей улыбкой, но Верочка тотчас возмутилась:
— Не всем же на целине быть. Под коровами лазить — тоже не просто. Нет уж, раз взялись, передумывать тут нечего.
— Молодец, Верочка! — похвалил Виктор, и она никак не могла понять, смеется он или говорит искренне. — Что ж, за дальнюю дорогу! — поднял Виктор стакан.
— Какая же она дальняя? — бодрясь, проговорила Катя. — До нашего колхоза всего двадцать километров.
— Жизнь не километрами меряется, — без прежней иронии сказала Лена, беря стакан двумя пальчиками и задумчиво рассматривая его.
Но выпить им не пришлось. В комнату без стука вошел Володя. Возможно, он и стучал, но они не слышали, чокаясь. Верочка испуганно поставила стакан на стол. Ей показалось, что Володя пьян и что он сейчас устроит скандал. Катя и Лена переглянулись. Их взгляды, казалось, сказали друг другу: ну вот и испорчен вечер, надо же… Верочка закусила губу. Виктор сказал с небрежным радушием:
— А, Булавин… Садись, выпьем за компанию.
— Не стоит, — качнулся Володя, оставаясь на прежнем месте, у дверей. — Извините, что помешал. Вера, мне бы надо с тобой поговорить.
— Да нет, почему же помешал? — вскочила Катя; ее тронуло это «извините», сказанное просто и искренне. Она подошла к Володе и взяла его за рукав. — Мы Верочку так не отпустим. Посидим пять минут и разойдемся. Мы тоже собираемся в клуб.
— Ладно, — недоверчиво сказал Володя и неуловимым движением плеч сбросил плащ, повесил его поверх пальто Виктора. Пригладил обеими ладонями небрежно причесанные, упрямо топорщившиеся волосы и уверенно шагнул к столу.
Катя посадила его между Леной и Верочкой. Лена с любопытством наблюдала за ним, Володя это заметил и почему-то слегка смутился.
— А собственно, по какому случаю выпивка? — спросил он, чтобы нарушить неловкое молчание.
— Ты не знаешь? — удивился Виктор. — Девчата завтра уезжают в колхоз. Видал, что придумали?
— Слыхал, — как-то непонятно усмехнулся Володя и оглядел девушек повеселевшими, озорными глазами. — Это вы здорово придумали, чего уж там… И надолго?
Верочка, сидевшая до этого ни жива ни мертва, вдруг огрызнулась:
— На неделю!..
Все, кроме Верочки, расхохотались, и пуще всех Володя. Он смеялся легко, от души, обнажая мелкие крепкие зубы, откинув назад русоволосую голову и положив руку на спинку стула, на котором сидела Лена. Она тоже улыбалась, позабыв о всегдашней своей сдержанности… Она была очень красивой, Лена, когда вот так, непринужденно и охотно, улыбалась удачной шутке и сама шутила без презрительности и затаенной злости. Правда, такие минуты случались редко, и сейчас Верочка положительно не узнавала подругу. «Да ведь мы все пьяные», — внезапно подумалось Верочке, и от этой мысли ей тоже стало легко и весело. Она была благодарна Володе за то, что он догадался прийти и ведет себя, ну, совсем прилично и скромно. Только было бы, пожалуй, лучше, если бы он больше не пил.
