От вчерашнего зноя ничего не осталось, заметно похолодало, а небо заволокли неприятного вида тучи. Когда я выходила из дома, у меня никаких конкретных намерений не было, но ноги сами понесли меня к пешеходному мосту через маленькую речушку, которую в детстве мы называли «речка-говнотечка» за неприятный запах, который она частенько приносила в наш район. Сейчас это вроде бы прекратилось, во всяком случае, сегодня я ничего такого не почувствовала. Вскоре я оказалась на улице Короленко и прогулочным шагом направилась по ней. Когда-то эта улица была очень длинной, но бетонные блоки, огораживающие стройку, перекрывали дальнейший проход чуть ли не в самом ее начале. Всего через пару минут я оказалась напротив желтого дома. Чтобы не привлекать к себе внимания, я не стала останавливаться, но шаг замедлила, исподволь разглядывая загадочный дом. Унылый фасад, фронтон чуть поинтереснее. Может и сам дом был поинтереснее до того, как его решили оштукатурить и заново покрасить. Неужели решили со временем придать ему прежний вид? Что-то в это не верилось. Слишком уж неумолимо стройка надвигалась на эти осколки прежней жизни.
Около старого домишки, в котором, судя по рассказам подруг, проживала болтливая старушка, стояла машина «скорой помощи». Мне стало не по себе. Конечно, со старым человеком может что угодно случиться, но ввиду моей подозрительности, значительно обострившейся в последнее время, мне показалось это неслучайным. Я быстро дошла до бетонного ограждения и повернула назад. В голове билась какая-то невнятная мысль, которую я никак не могла ухватить. Что еще рассказывали подруги о своем визите сюда? Заморосил дождь, и я открыла зонтик, заодно укрываясь от возможных любопытных взглядов. Во дворе желтого дома я заметила целое скопище машин – и грузовых, и легковых, не проехать, не пройти. Может, поэтому Женька предпочитал оставлять машину снаружи? Тут я боковым зрением заметила, как из дома старушки вышли двое мужчин в белых халатах с носилками в руках. Лицо старушки было открыто, значит, жива, и ее везут в больницу. «Дай Бог ей здоровья!» – произнесла я про себя, надеясь, что Там, Наверху, меня услышат.
Тем временем я миновала желтый дом, дождь усилился, а я продолжала свои попытки вспомнить, что еще рассказывали подруги. И я вспомнила! Непонятное сооружение на соседнем участке, которое они описали как-то невнятно. Я как раз находилась возле этого участка и остановилась, пытаясь рассмотреть блестящую крышу. Ничего такого видно не было, может, солнца не хватало. Невзирая на дождь, уже припустивший по-настоящему, я ступила на заброшенный участок и, раздвигая высокую траву, направилась вглубь. Вскоре я была вознаграждена за свое упорство, чуть не врезавшись в непонятное строение. Только вот оно было покрыто не новеньким оцинкованным железом, а чем-то ржавым, хотя и не ветхим. Кому понадобилось менять новую крышу на старую? И, главное, зачем? Кому – пока непонятно, а зачем – очевидно. Не хотели привлекать внимание к этой постройке. Катя говорила, что она похожа на улей, Вероника – что на погреб. Мне же она показалась большим скворечником. Я обошла ее по периметру, но никаких входных отверстий, куда бы могла залететь птичка, не обнаружила. Передний и задний фасады смыкались с крышей, по бокам карнизные свесы были довольно длинными, так что заглянуть под них было не так-то просто. Тогда я просунула туда руку. Боковые стены не смыкались с крышей, оставляя свободное пространство сантиметров в двадцать, а то и больше. Предположив, что постройка полая, я просунула руку глубже, для чего мне понадобилось опуститься на одно колено, и вскоре натолкнулась на препятствие. Это была металлическая решетка. Ее ячейки были небольшими, даже маленькой птичке не удалось бы проскользнуть сквозь такую преграду, но разделяющие их планки были узкими, что не мешало свободному доступу воздуха.
