Подруги так не поступают [СИ] полностью

Наталья Леонидовна как-то сразу подобралась.

— Я что скажу? — Марат пожал плечами. — А чего тут говорить? По-моему, всё очевидно. Кто тот кипеш устроил и на самом деле виноват. Наследственность-то никто не отменял. И воспитание. Всегда себя покажут. — Он указал в сторону Лериной мамы. — Посмотрите на Женю, — повёл рукой в сторону другой мамаши, — и на… Имени-отчества не знаю. По правилам полагалось бы добавить «к сожалению», но если по правде, то явно — и к лучшему. — Перевёл взгляд на завуча. — А вам, да, сочувствую, что вот с такими дело иметь приходится. И ведь никуда не денешься. У самого похожая работа, понимаю. А мы с Женей пойдём, наверное. Потому что наше-то присутствие не требуется. С нашими же девочками всё в порядке. Они ни на кого не бросались, ни к кому не лезли. Просто защищались. А это нормально. Было б хуже, если бы стояли и ничего не делали. Так что, — Марат поднялся, поклонился, — спасибо за приглашение. Приятно было увидеться. Особенно с вами, Наталья Леонидовна. Вы навсегда в моём сердце. — Он прижал руки к груди, точно обозначая место, где, потом развёл ими, воскликнул патетично: — До свидания.

В кабинете снова стало неестественно тихо, никто не проронил ни слова, и только спустя несколько мгновений Наталья Леонидовна прошептала, вроде бы с восторгом:

— Ой, Агишев. А ты всё тот же.

Марат ещё раз развёл руками.

— Стараюсь себе не изменять. — А заметив, как завуч открыла рот, выдувая, словно пузырь, многообещающее «Но…», начальственно посмотрел на Лерину маму, распорядился: — Жень, идём.

Та послушно поднялась, скромно кивнула, тоже произнесла:

— До свидания.

А уже в коридоре выдохнула глубоко и шумно.

— Ну, Марат, ты даёшь. И Наталья, похоже, тебя хорошо помнит.

— Так она у меня классной была.

— Ясно. Видимо, ты всегда и на всех умел произвести впечатление.

Он хмыкнул.

— Ну, тут другая ситуация. Если позволять всем подряд тебе по мозгам ездить, с ума сойдёшь.

— Наверное, — согласилась Женя. — Но я вот так всё равно не могу.

— Так и не парься. В подобных случаях обращайся ко мне.

Ну да, Гоши-то больше рядом нет, да он, скорее всего, и не стал бы заморачиваться. Всё равно бы пришлось ей одной.

— И скажи — как ты сама-то?

Женя дёрнула плечом, улыбнулась сдержанно и ответила, точно так же как обычно на подобные вопросы отвечала Лерка:

— Всё нормально.

А дома Алина, не успел Марат войти, выскочила навстречу. И даже Валентина Михайловна выглянула из кухни, чтобы послушать о его впечатлениях и ответ на вопрос:

— Ну и как там?

— Да всё как обычно, — невозмутимо откликнулся Марат. — Ничуть не изменилось. Только вроде бы ремонт сделали, перестроили что-то по мелочи.

Алина насупилась недовольно:

— Я ж не о том.

Отобрала у него пальто, не успел он даже шагнуть к вешалке, повесила сама, но для начала несколько лишних секунд подержала в руках, прижав к животу, и Марату, глядя на неё, очень захотелось улыбнуться. Он и не стал сдерживаться, улыбнулся, произнёс:

— Да в остальном тоже как обычно. Поговорили и вроде всё выяснили. Не переживай. — Положил ладонь на русую девчачью макушку. — Только подругу-то больше не подставляй. А то — любови у тебя, а неприятности в основном у неё.

На этот раз Алина почему-то торопливо выскользнула из-под его руки, посмотрела чуть-чуть нахмурившись.

— Я же не виновата, что мальчики её боятся.

— Боятся? — с недоверием повторил Марат. — Лерку?

Алина пояснила немного снисходительно и высокомерно, чётко разделяя слова:

— Потому что она слишком уж серьёзная.

— А ты, значит, слишком легкомысленная?

— А я, — она хмыкнула гордо, — такая, как надо.

Ну, точно. Кто бы сомневался? И позже, когда сидели за столом и ужинали, Марат спросил:

— Ты как к горным лыжам относишься?

— Не знаю, — дочь пожала плечами. — Я ни разу не каталась.

— А не хочешь попробовать? Можно съездить. На каникулах. Когда у вас каникулы?

— Конец октября — начало ноября, — выдала Алина официально.

— Ну вот, — заключил Марат. — А если надо, и Лерку твою возьмём.

— Не-е-е, — тут же уверенно протянула Алина. — Она лыжи ненавидит. Для неё физкультура зимой — жуть-жуть.

— Тогда вдвоём. У тебя загранпаспорт есть?

— У меня и обычного-то нету. Он же только с четырнадцати.

— Ладно, разберёмся. Но… едем?

Алина старательно закивала, заулыбалась довольно.

Алина отправила в рот очередной кусочек, опустила руку с вилкой и кивнула, то ли каким-то своим мыслям, то ли ощущениям от еды, поймала задумчивый взгляд Марата и на всякий случай настороженно поинтересовалась, наверняка перебирая в уме все его возможные претензии и собственные грехи:

— Что?

— Ничего, — откликнулся он.