– Почти уверена, – кивнула я. – Только вот не знаю, как его лучше расколоть?
– Так ты все-таки думаешь, что это Веретено?..
– О господи! Да нет, конечно, – вздохнула я. – Мне представляется это так: Ванька пришел к Катерине, когда она уже мертвая лежала в прихожей. Увидев такую картину, Ванька (а он страх как ментов боится) сразу смекнул, что менты долго разбираться не будут, а попытаются повесить «мокруху» на него, потому что у него судимость. Решив, что Катерине уже не поможешь, он бросился в бега. Но чтобы отсиживаться где-то, ему нужно как-то питаться, опять же и выпить хочется, вот он и поделился своей проблемой с Трофимычем, строго-настрого запретив ему говорить, где он прячется. А если это так, то Трофимыч не выдаст его.
– Ну, это мы посмотрим, – начал хорохориться Вадим, – заговорит как миленький.
– А вот этого не нужно, – осадила я его.
– Ну, тогда объяснить ему все, – рассуждал Вадим, размахивая руками. – Неужели не поймет?
– Может, и поймет, – сказала я. – А если нет?
– Ну, не знаю тогда, – развел руками Вадик. – А что ты собираешься делать?
– Раз у него бутылка и продукты для Ваньки с собой, – ответила я, – значит, он после работы поедет к нему. Логично?
– Вроде да, – согласился Вадим.
– Вот мы и проследим за ним, – подытожила я, – и Ваньку тепленького возьмем.
– Прямо детектив какой-то, – усмехнулся он.
У моей «Лады» тонированные стекла, и, к тому же, насколько я помню, Трофимыч вообще ее ни разу не видел, но рисковать и подъезжать близко к школе я не стала. Переулок, в котором находится школа, пересекает всего два квартала, одним своим концом упираясь в улицу Советскую, а другим – в Казачью. Я остановилась на Советской так, чтобы из машины был виден парадный вход в школу, подняла «Никон» и через его мощный объектив стала наблюдать за всеми выходящими из здания.
Было около трех пополудни, когда мы с Гончаром начали наблюдать за школой, и сколько это могло продлиться, я даже не могла себе представить. Но надеялась, что Трофимыч не будет тянуть до самого вечера.
– Вадик, – сказала я, не отрываясь от аппарата, – сходил бы ты, проверил, не сдернул ли уже наш клиент? А то просидим здесь до ночи, а окажется – зря.
– Ладно, – сразу согласился Вадим и открыл дверцу.
– Сделай вид, что ты ничего не знаешь, – напутствовала я его, – скажи, что Ванька тебе нужен по делу.
– Ладно, не маленький, – хлопнул дверкой Вадим и направился к школе.
Вот чудак, обиделся, что ли? Я продолжала наблюдать за входом и видела, как Гончар вошел в школу, проталкиваясь между учениками, выбежавшими на крыльцо после очередного урока. Прошло минут десять, и он снова появился на крыльце.
– Ну что, – спросила я, когда Вадим сел в машину, – на месте?
– На месте, – ответил он, – делает матрицы для объемных букв.
– Уходить не собирается?
– Черт его знает, – неопределенно потряс копной волос Вадим, – непонятно что-то.
– Спрашивал про Ивана?
– Говорит, не знает, не видел со вчерашнего дня, – ехидно произнес Вадим, – а бутылку-то я тоже заметил. Хотел спросить, мол, ты пить, что ли, начал, но побоялся спугнуть.
– Правильно сделал, что не спросил.
Появления Трофимыча нам пришлось ждать еще больше часа. За это время Гончар успел рассказать мне, как он познакомился с Катериной. Он сдавал в один магазинчик, торгующий всякой мелочью, свои работы – картины маслом с городскими пейзажами. Катерине понравилась одна из них, и она приобрела ее. После этого, узнав в магазине адрес Вадима, она пришла к нему и попросила, чтобы он написал старый одноэтажный дом, где жили ее родители, пока не перебрались в деревню. Дом собирались сносить, а Катерина хотела, чтобы он остался хотя бы на холсте. Вообще-то Вадим не работал по заказам, а писал для души, но, увидев Катерину, не смог ей отказать. Когда он принес ей законченную работу, она пыталась ему сунуть какие-то деньги, но он отказался. Тогда она достала бутылку коньяка, конфеты, они выпили. В тот день он остался у нее. После этого он стал к ней заходить несколько раз в неделю. Иногда встречал ее после работы.
– Ты никогда не видел с ней высокого парня? – Я описала ему дылду, про которого говорил мне Дебрянский.
– Нет, а что?
– Катьку недавно видели с ним у рынка, – ответила я. – Надо бы его разыскать, может, он что-нибудь подскажет. На-ка, понаблюдай. – Я сунула ему фотоаппарат и достала сотовый.
Набрав номер Катькиной клиники, я приложила трубку к уху.
– Добрый день, – сказала я, когда мне ответили. – Вы не подскажете, Фадейкина сегодня работает?
– Фадейкина сегодня не вышла на работу, – ответил приятный женский голос.
– А вчера у нее был рабочий день?
– Нет, вчера у нее по графику был выходной.
– И на работе она не появлялась?
– Лично я ее не видела, – не очень любезно ответила девушка.
– Спасибо, – поблагодарила я.
– Идет, идет, – вдруг с азартом произнес Гончар, наблюдавший за входом.
