– Давай, – сразу согласилась я (хоть какая-то польза от тебя будет), – а я пока приму ванну. Продукты в холодильнике, – крикнула я уже у двери ванной.
Пока наполнялась ванна, я разделась, накинула на плечи халат и задумалась. Почему я не стала разыскивать Михалика прямо сейчас? И где бы ты его искала? – спросила я сама себя. Это можно сделать и завтра. Сейчас уже слишком поздно, чтобы идти к кому-то в гости и расспрашивать его о вещах довольно интимных. Как говорится, утро вечера мудренее.
Я скинула халат и забралась в горячую воду. Завтра я зайду к Харольду на работу, и мы спокойно все обсудим. Надеюсь, он не забыл меня. Мы так быстро расстались вчера. Прощание было недолгим. Думаю, он не обиделся. Я вспомнила вчерашний концерт и Харольда, его манеру держаться, говорить. Что такого могло произойти у него дома, о чем хотела сообщить мне Катерина? Что она у него увидела или узнала? Я уже почти не сомневалась, что причиной ее убийства послужило именно это. Но если это так, значит, Харольд знает убийцу – этого человека в тирольской шляпе. Тогда он тоже причастен к убийству? А может, он заказчик? Смогу ли я в этом случае что-то узнать у него? И не слишком ли это рискованно, идти к нему одной? Сколько вопросов! И ни одного ответа.
Была еще надежда на то, что этот «тиролец» выйдет на Трофимыча и попадется на мою уловку, но гарантии-то нет. Вдруг он посчитает, что незачем ему искать Веретенникова? Тогда вообще пиши пропало. Больше никаких зацепок и идей у меня не было. Если только преступник оставил на ноже или в прихожей свои отпечатки. Если они есть в милицейской картотеке, а они имеются на тех граждан, кто хотя бы раз преступил грань закона, тогда еще остаются какие-то шансы, но не у меня, а у уголовного розыска. А если этот человек профессиональный убийца? Наверняка отпечатки он уничтожил, и даже в случае его поимки доказать, что это он убил Катерину, будет невозможно.
«Ладно, – сказала я себе, – завтра разберемся».
Когда я вышла из ванной, на кухне был уже сервирован стол на две персоны, причем сделано это было с таким вкусом и так изящно, что я невольно восхитилась.
– Вадик, где ты научился этому?
– Я же художник, – скромно ответил он, проводя пятерней по своим кудрям.
– Ах, да, я и забыла, – полная радостного удивления и признательности, улыбнулась я, подсаживаясь к столу. – Тогда, корми меня, художник.
За ужином Вадим потихоньку уговорил принесенную с собой бутылку. Глазки его посоловели, а нос соответственно порозовел. Он пытался и мне налить своей бормотухи, но пить я не хотела, а потому отказалась.
– Как хочешь, – без всякой застенчивости сказал он, выливая остатки себе в хрустальный стакан, – а я выпью.
– Ну все, художник, спокойной ночи. – Я прошла в спальню, достала комплект белья из шкафа и бросила на диван в гостиной.
– Постелить, надеюсь, сможешь сам, – крикнула я в сторону кухни.
Вадим вошел в гостиную.
– Оля, – произнес он нетвердо, с каким-то виноватым видом, – а может…
– А вот ты и не угадал, дружочек, – отрезала я, – мы, кажется, договорились: без глупостей.
Я ушла в спальню и заперла за собой дверь.
Когда я открыла глаза и бросила взгляд на часы, висевшие на стене, они показывали половину восьмого. В комнате было прохладно. Я надела халат и подошла к окну. Пасмурно и уныло. Когда же кончится это межсезонье? Повернула защелку на двери и тихо ступила на мягкий ковер гостиной. Вадим спал на диване, свернувшись калачиком, так и не раздевшись. Белье лежало на том же месте, где я его вчера оставила.
– Подъем, художник, – без всякой застенчивости толкнула его я и направилась в ванную.
Приведя себя в порядок, я вышла и увидела, что Вадим хозяйничает на кухне.
– Привет. – Я достала из холодильника коробку с персиковым соком и с удовольствием выпила полный стакан.
– Доброе утро, – отозвался Гончар. – Какие планы на сегодня?
– Нанесем визит Михалику, а потом, возможно, поедем к Веретенникову.
– Почему, «возможно»?
– Это будет зависеть от того, что нам скажет господин, вернее, герр Михалик, – ответила я.
После завтрака, во время которого Вадим был немного веселее, чем вчера вечером, я достала из шкафа небольшую видеокамеру фирмы «Панасоник» и положила ее в сумку вместе с «Никоном». Так, теперь одеться. Я снова вернулась в спальню. Выбрала светло-серый жакет из кашемира и прямые свободные брюки из такого же материала. Под жакет я надела черную трикотажную маечку. Взглянула на себя в зеркало. О'кей. И на деловую встречу можно пойти и в ресторан. В ресторан я, правда, не собиралась, но как можно предположить, куда тебя занесет судьба, когда ты занимаешься журналистским расследованием. Черная фланелевая куртка с красной атласной подкладкой и черные кожаные ботинки на устойчивом каблуке завершили мой наряд.
У Вадима чуть челюсть не отвалились.
– Ну ты даешь! – восхищенно воскликнул он, когда обрел дар речи. – Прямо топ-модель!
– Бери аппаратуру, художник, – я усмехнулась, – и пошли. Время не ждет.
