Его посещали видения, вследствие которых он убивал исключительно проституток после изнасилования; его попытки вступить в связь с другими женщинами неизменно терпели неудачу.
Было установлено, что на его счету тридцать шесть жертв, хотя он признался только в восьми убийствах. Были опасения, что убил он намного больше, сумев ловко избавиться от останков. До того, как его поймали, он орудовал в течение двадцати пяти лет.
Его не могли схватить так долго, поскольку он действовал в самых разных и зачастую весьма отдаленных местностях.
Горку вычислила группа Гавилы после трех лет неотступной охоты. Вводя данные о разных убийствах в компьютер, они составили схему кругооборота. При ее наложении на дорожную карту стало ясно, что линии схемы в точности соответствуют рейсам доставки продуктов.
Бенджамин Горка был водителем грузовика.
Его взяли в сочельник на служебной стоянке автострады. Но из-за ошибки, допущенной обвинением, на процессе удалось доказать его частичную невменяемость, и маньяка поместили в тюремную клинику для душевнобольных. По идее, из таких мест никто не выходит.
После его ареста вся страна узнала имя одного из самых жестоких убийц в истории. Но для Горана и его команды Бенджамин Горка так и остался Уилсоном Пикеттом.
Двое полицейских явились забрать Сару Розу. После этого Мила дождалась ухода Бориса и Стерна. Ей хотелось остаться одной в архиве. Она порылась в картотеке и открыла копию дела.
Просматривая страницы, она так и не нашла объяснения, почему криминолог наградил серийного убийцу именем известного певца. Зато увидела уже знакомую ей фотографию красивой девушки, на которую обратила внимание в свой первый визит в Центр.
Девушку звали Ребекка Спрингер. Она был последней жертвой Горки.
Больше в деле не было ничего существенного. Интересно, почему это дело для членов группы до сих пор является незажившей раной? Мила вспомнила туманные слова Бориса в разговоре с ней: «Кончилось плохо. Мы наделали много ошибок, высшее начальство даже грозило распустить группу и избавиться от доктора Гавилы. Но Рошу удалось отстоять нас всех».
Что-то у них не сложилось. Но в деле не было речи о промахах следствия, напротив, операцию называли «образцовой», «стопроцентно удачной».
Но раз так, у Теренса Моски нет причин интересоваться этим делом.
Мила нашла протокол показаний Горана на суде над серийным убийцей. Криминолог охарактеризовал Бенджамина Горку «полным психопатом, столь же редким явлением природы, как тигры-альбиносы».
И далее добавил: «Подобного индивида очень трудно обнаружить, так как на вид это обыкновенный, вполне нормальный человек. Но под налетом нормальности скрывается внутреннее эго,
Читая этот протокол, Мила будто слышала голос Горана.
«Но вот однажды разрыв между снами и реальностью исчез. И Бенджамин Горка начал претворять свои фантазии в жизнь. Инстинкт убийства заложен в каждом из нас. Но, слава богу, большинство людей обладает сдерживающими механизмами. Однако порой наступает момент надлома».
«Момент надлома», – повторила про себя Мила и продолжила чтение.
«…Вскоре появляется тяга к повторению. Потому что воспоминаний о пережитом удовлетворении и отвращении ему недостаточно. Фантазий уже не хватает, для насыщения требуется повторный ритуал. И так до бесконечности».
До бесконечности!
Он сидел на стальной перекладине пожарной лестницы и в рассеянности затягивался сигаретой.
– Не вздумай стукнуть моей жене, – предупредил Стерн, когда она появилась в дверях запасного выхода.
– Не волнуйся, я сохраню твою тайну, – сказала Мила и примостилась рядом с ним.
– Чего ты от меня хочешь?
– С чего ты взял, что я чего-то хочу?
Вместо ответа Стерн чуть приподнял бровь.
– Альберт никогда не попадется, и ты это отлично знаешь, – продолжала Мила. – Я думаю, он уже спланировал свою смерть. Она тоже входит в его планы.
– Да чтоб он сдох, прямо сейчас! Знаю, так говорить не по-христиански, но иначе не скажешь.
Мила поглядела на него и нахмурилась:
– Он знает о вас многое, Стерн. Иначе не подбросил бы в Центр труп девочки. Наверняка он давно следит за вами, изучил ваши реакции, потому и ухитряется опережать вас. Мне кажется, лучше всех он знает Гавилу.
– Почему тебе так кажется?
– Я читала протокол показаний Горана на суде по старому делу. Альберт ведет себя так, словно хочет опровергнуть его теории. Он весьма своеобразный маньяк. Нарциссизмом, похоже, не страдает, поскольку стремится привлечь внимание к другим преступникам, а не к себе. У него нет неудержимых инстинктов, он вполне владеет собой. Убивать не доставляет ему удовольствия, для него это, скорее, вызов. Чем ты это объясняешь?
– Ничем. Меня это не интересует.
– Да как ты можешь плевать на такое? – вспылила Мила.
