— Символические фигуры в темном искусстве, — не отрывая от гибрида взгляд, с четко прослеживаемым скрытым раздражением продолжает она, как-будто он ничего и не говорил. Младшей Форбс вдруг становится очень душной, из кабинета словно высосали весь воздух, — Помните, Бонни говорила про треугольники экспрессии? — Кэролайн окидывает Стефана и Ханну сосредоточенным взглядом. Ханна неуютно ведет плечом, голос сестры усилился, цвета стали бледными, — Смотрите, — заметив, как Сальваторе подходит к столу, младшая Форбс идет вслед за ним. Она зажмуривается, прижимает ладони к столу, словно пытаясь успокоиться.
Стефан непонятливо хмурится, — Ханна? — Аккуратно зовет он. Повернувшись к нему, она не понимает, почему черты его лица вдруг стали такими расплывчатыми. Ханна резко откидывает голову назад, словно мозг резко потяжелел. Моргает, и он снова попадает в фокус. От резкости его лица больно глазам, — Все хорошо? — Повторяет Сальваторе. Младшая Форбс интенсивно кивает, отмахиваясь, на что гибрид, сидящий рядом, недоверчиво прищуривается. Он внимательно следит за ней глазами, когда она кивает им на книгу, как-бы говоря продолжать.
Медленно кивнув, Стефан аккуратно отгибает нужную страницу, — В некоторых источниках магии, таких как экспрессия, человеческие жертвы могут быть использованы, как источники силы, — сосредоточенно начинает читать он, — Два сверхъестественных жертвоприношения соединяют мистическую энергию, создавая треугольник экспрессии
Кэролайн переворачивает страницу, — Люди, — она показывает указательным пальчиком на черно-белый рисунок. Ханна хмурится. Она напрягает глаза, пытаясь вглядеться в четкие линии на бумаге, что самозабвенно расплываются в воздухе, — Совет погибает в пожаре, — объясняет старшая Форбс. Она показывает на следующий рисунок ниже, — Демоны, — Кэролайн окидывает Майклсона красноречивым взглядом, — Неудача Клауса с гибридами, — язвительно напоминает она.
— Я бы не стал называть это неудачей, — прикрыв глаза, незатейливо пожимает плечами первородный, — Что третье? — В торопливой манере, а-ля: «давай уже дальше», спрашивает он.
Взгляд старшей Форбс тут же опускается на третий рисунок, — О нет, — беспокойно произносит она, — Ведьмы, — немногословно резюмирует Кэролайн. Раздраженно вздохнув, Ханна громко опускает ладонь на книгу, пододвигая ее к себе. Она чувствует, как от напряжения глаза начинают болеть. Младшая Форбс шумно выдыхает. Она ловит на себе пристальный взгляд Клауса, но тут же отворачивается обратно, вновь утыкаясь в книгу.
Кэролайн достает принесенную карту, она раскладывает ее на столе, беря из органайзера на краю стола черный фломастер, — Было два жертвоприношения, — уверенно начинает она, — Ферма пастора Янга здесь, — Кэролайн отмечает на нижней части карты первую точку. Она поднимает взгляд на гибрида, — Старый погреб Локвудов, где ты по злобе зарезал двенадцать своих гибридов, — вновь напоминает старшая Форбс, — Здесь, — она ставит вторую точку прямо напротив первой, — Как написано в книге, треугольник экспрессии равносторонний, — Кэролайн ненадолго задумывается, — Значит, здесь, — она отмечает последнюю точку наверху и доводит треугольник до конца.
Майклсон снисходительно улыбается, — Кое-кто прогуливал уроки геометрии, — встав с места, он забирает из ее рук фломастер, — Есть два места, где возможно третье жертвоприношение, — первородный ставит еще одну точку внизу, соединяет ее с остальными, как-бы создавая ромб.
Старшая Форбс поднимает на него не омраченный прошлой тягостью взгляд, — Ты просто не дал мне закончить, — спокойно говорит она.
— Значит, — с предыханием начинает Ханна, — Нам придется разделиться, — ровно заканчивает она, когда перед глазами вдруг появляется яркая вспышка, словно кто-то щелкнул фотоаппаратом прямо у нее перед глазами. Неприятно поморщившись, девушка издает пропитанное острой болью: «ай!», моментально теряясь в пространстве. Чуть завалившись назад, она теряят опору в столе, когда чьи-то сильные руки подхватывают ее сзади.
— Что с тобой? — Раздается встревоженный голос Клауса прямо над ушком, — Ханна! — Нетерпеливо повторяет он. Младшая Форбс аккуратно открывает глаза, в надежде не быть ослепленной вновь, но она не видит ничего. Совсем.
Страх липкими щупальцами проникает под кожу, так громко разжевывая внутренности, что, кажется, блондинка даже слышит чавканье, — Господи! — Она наощупь находит предплечье гибрида, остервенело цепляясь за него, как утопающий за соломинку, — О боже мой! — Вновь восклицает Ханна, она пытается проморгаться, но ничего не меняется.
