Дарий без боя вошел в покорный Вавилон, но город все равно подвергся грабежу, словно он был взят штурмом. Вавилон был первым успехом Дария, его личным успехом. Но вместо великодушного победителя перед вавилонянами предстал высокомерный завоеватель. Как все тщеславные люди, Дарий стремился к самоутверждению, а этого можно было достичь, лишь увековечив память о себе. Дарий не раз встречал хвастливые надписи прежних владык, высеченные в камне, и мечтал создать такую каменную летопись о своих деяниях, (а что они будут великими, он не сомневался) перед которой изречения прежних царей выглядели бы жалкими царапинами на плитах. И еще одну мечту лелеял самовлюбленный персидский царь — построить грандиозную столицу — совершенно новый город и на новом месте, который своим величием и великолепием затмил бы все когда-либо существовавшие города. А поэтому в Вавилоне уже заранее видел соперника своему будущему городу. К тому же, как все мелочные люди, он не любил своих предшественников и очень завидовал Киру, а раз Кир любил Вавилон, то этот город, естественно, вызывал отвращение у Дария. Дарий считал, что когда он воздвигнет свой город городов, то не только третья столица — Вавилон, вторая — Экбатаны, но и первая столица персидской империи — Пасаргады просто утратят свое значение, потому что будущий Град Персов будет единственной столицей всей вселенной!
Упоенный своей победой над вавилонянами и уверенный в своей вседозволенности, Дарий совершил поступок, который ославил его на всю Азию, а к его имени приклеил унизительно-презрительную кличку — "торгаш"!
Царица Вавилона Нитокрис пожелала покоиться после своей смерти в роскошной гробнице, сооруженной над священными воротами Иштар, парадным въездом в город, названными так из-за соседства с изумительным по красоте храмом богини любви Иштар, и приказала после своих похорон выбить на гробнице следующую надпись: "Если кто-то из следующих за мной царей будет нуждаться в деньгах, то пусть откроет гробницу и возьмет оттуда денег, сколько захочет, в других случаях он ни под каким видом не должен открывать гробницу — пользы ему не будет".
Ни Кир, ни Камбиз, наследовавший Киру, ни Бардия, отобравший царство у брата, и даже самозванец Нидинту-Бэл, действительно нуждающийся в средствах, не тронули гробницы покойной царицы, а вот Дарий не удержался и вскрыл склеп!
Умная Нитокрис предвидела, какой человек осмелится на святотатство, а потому Дарий никаких богатств не нашел, а увидел лишь ехидную надпись на саркофаге, гласящую: "Если бы ты не был так ненасытен к деньгам и не преисполнен низкого корыстолюбия, то не вскрывал бы гробниц и не тревожил покой мертвецов".
За свою долгую жизнь Дарий совершил великие деяния, но так и не отмылся от своего постыдного поступка до конца жизни, да и после кончины кличка "торгаш" намертво приклеилась к его имени.
Зогак вошел к Дарию, с трудом подавляя совершенно неуместную ухмылку. "Злой дух побрал бы этого купца из Бактрии! — думал Зогак. — И откуда он выскочил со своим рассказом о гробнице Нитокрис?"
Дария было не узнать — он сидел важный, как индийский идол. "Опять надо ломать из себя шута", — подумал Зогак и, изобразив на своем лице дикий восторг от счастья лицезреть царя персов, склонился в глубоком поклоне, но, краем глаза уловив неудовольствие на лице Дария, распластался у подножия трона. Дарий был еще очень молод и поэтому не смог скрыть своего удовлетворения.
— Встань, знатный чужеземец! — торжественно произнес Дарий.
"Царем не назвал — опасается Томирис", — отметил Зогак и не ошибся, а вслух, поздравив счастливчика с великой победой над Вавилоном, начал без зазрения совести, до самых небес превозносить земного царя персов.
Дарий слушал льстивые речи тиграхауда с превеликим удовольствием, прямо-таки с наслаждением. Ему особенно было приятно слушать восхваления из уст Зогака, с которым он когда-то поделился своими сокровенными и в то же время смелыми до дерзости мыслями. Это был какой-то порыв юности. И вот теперь эта дерзкая мечта воплотилась в явь, а бывший царь тиграхаудов, до сих пор не добившись своей цели, скитается как последний бродяга по всему свету. Дарий наслаждался своим превосходством над Зогаком. И высшим блаженством было оказать покровительство этому несчастному изгнаннику. Проницательный Зогак решил, что пора воспользоваться размягченностью сомлевшего от лести Дария, и ввернул среди потока сладких для слуха слов мысль, что пора, дескать, победоносному мечу величайшему из воинов обрушиться на непокорных саков и осмелившихся своевольничать армян. А верный и преданнейший Зогак преподнесет победу царю царей на блюде.
