— С касиком нашим. Аккурат с утра донесли, что чтимый правитель пожелал видеть тебя. А мы же всю ночь пировали и бражничали… Как тут без хитрого снадобья то обойтись?
От этой новости Эстебан протрезвел окончательно.
— А что за дело у правителя ко мне? — осторожно поинтересовался квартирмейстер. — Не говорил?
— Да где это виданно, чтобы касик простлюдину отчёт давал? — всплеснул руками Аапо. — Мне известно лишь то, что мы отправимся на лодке, вдоль реки, что окружает славный наш Кулуакан.
— А что там? За рекой.
— Сады Тлалока.
Каноэ скользило по узким каналам вдоль маленьких плавучих островов. Искусственные части суши в заболоченных низинах тланчане использовали для выращивания полезных культур.
Сами острова держались на сваях, вбитых в илистое дно и соединённых плетнём. Внутрь участков укладывались старые водоросли и прочий перегной, а затем засыпался метровый слой земли и формировались грядки.
По пути то и дело мелькали пышные рыжие тыквы, яркие гроздья острых перцев, алые томаты, плоды авокадо, что как две капли росли парами, а кое-где свисали тонкие стручки фасоли.
Вождь Ицкоатль ожидал на одном из таких островов. Один. Его свита держалась на почтительном расстоянии.
— Удивлён, Человек, что я позвал тебя сюда? — спросил касик, едва Эстебан ступил на сушу.
— Необычное место, правитель, — ответил квартирмейстер уклончиво. — Однако, я читал о подобном изобретении.
— Читал? — удивился вождь.
— Так делали туземцы на поверхности, пока их не научили мелиорации и возделыванию земли.
— Глупые двуногие осушают водоёмы? — вскинул брови касик. — Думают, что способны покорить стихию Тлалока, но на самом деле вредят самим себе.
Эстебан хмыкнул.
Русалочий вождь был отчасти прав.
Когда в попытках вернуть затонувшее золото Кортес велел осушить озеро Тескоко, погибли леса, исчезла сочная зелень, а с ними и изобилие местной фауны. Долина Мехико превратилась в безжизненную степь.
— В Кулуакане достаточно плодородной земли, нет нужды в строительстве насыпных островов, — ступая по тропинке, Ицкоатль завёл вдруг праздную беседу. — Эти огороды создали по моему приказу. Можешь считать это простой прихотью, капризом.
Альтамирано было всё равно. У богатых свои причуды.
— Но мне вдруг стало интересно, — касик остановился у небольшого причала. — Раз уж в моих владениях гостит человек, сведущий в делах корабельных, возможно он смог бы смастерить узкое маневренное судно, способное пройти по каналам плавучих садов. Корабль, который бы вмещал команду и размером превосходил боевые каноэ.
— Я уже говорил вам, — напомнил Эстебан. — Большой корабль создать невозможно. Но можно попытаться смастерить мелкий шлюп или тендер. Я, знаете, не теоретик — подробных рисунков, планов и чертежей не обещаю. Но я много раз занимался ремонтом, в том числе малых судов. Кое-какой опыт у меня имеется.
— Что тебе для этого нужно?
— Прежде всего, рабочая сила, — начал перечислять квартирмейстер. — Древесина, парусина, канаты из прочных волокон, умельцы, способные ковать железо для частей такелажа и, в конце концов, команда, которую ещё предстоит обучить.
— Всё будет, — кивнул правитель. — Сверх того за свою работу получишь жалование. Если, конечно, возьмёшься.
Испанец чуть было не присвистнул. Наконец-то ему поручали дело. Полезное, интересное, стоящее. Ещё и обещали заплатить. Жаль, не золотом.
— Выделенной рабочей силой будешь сам верховодить, — добавил Ицкоатль. — Поощрения, наказания, дисциплина — всё, что потребуется. До смертоубийства не доводи, в остальном как пожелаешь. Мне интересен только результат. Что касается ремесленников, твои распоряжения они выполнят в первую очередь.
— Каков срок? — потирая подбородок, деловито поинтересовался испанец.
— После окончания игр я спрошу с тебя.
— А как же пок-та-пок? — вспомнил Альтамирано.
— Тренируйся, Человек, я не возражаю, — махнул рукой вождь. — Ты волен сам распоряжаться собственным досугом в свободное от работы время.
— В таком случае, — по старой привычке квартирмейстер едва не протянул ладонь для рукопожатия, — добро, правитель. Сочту за честь послужить вам.
Немонтеми — пять несчастливых дней. Время, когда прекращались всяческие работы и объявлялся всеобщий пост.
Уходили на отдых крестьяне, закрывали свои лавки торговцы и ремесленники, пустели прилавки рынков, возвращались назад отряды подводной разведки.