Дальнейший путь пролегал через ещё более густые джунгли. Место, где рослый папоротник жестоко хлестал по лицу и практически кожей ощущались противные скользуче-ползучие гады, разбегавшиеся прямо из-под ног.
В безлюдной глуши провожатая похлопала Эстебана по плечу, а затем указала пальцем на высокую хижину. Хлипкое жилище, построенное прямо на деревьях, с перекидным мостом, смотровой площадкой и крышей, крытой листьями банановой пальмы. В оконце, закрытом белой хлопковой занавесью, как будто бы даже горел свет. Теплился слабый огонёк масляной лампы.
— Я должен забраться туда? — моряк недоумённо вскинул брови. — В это, кхм, чудо местной архитектуры?
Женщина заулыбалась, закивала и для пущей убедительности подтолкнула квартирмейстера к лестнице.
Эстебан сокрушённо вздохнул.
Альтамирано дёрнул недоверчиво верёвочную лестницу. Толстую. Добротный канат из хитрого переплетения дюжины агавовых волокон. Поворчал ещё немного, но всё-таки взобрался наверх.
Иш-Чель ждала его.
Сидела на циновке при слабом свете лампы и занималась хитрым рукоделием — вплетала разноцветные перья птиц в белое полотно так, что в итоге вырисовывалась яркая картина. Сложная. Со множеством оттенков и плавных переходов.
— Мне доложили, твой день омрачила пропажа памятной вещи. — ухмыльнувшись, Эстебан извлёк из кармана кольцо. — Не мог не прийти на выручку, принцесса.
Не отрываясь от рукоделия, тланчана бросила беглый взгляд. Как бы равнодушно мазнула глазами.
— Даже не представляю, где ты нашёл это. — пыталась ответить с иронией, но голос предательски дрогнул. — Ты называешь меня принцессой. Что означает это слово?
В душе Альтамирано возликовал.
Русалочка изо всех сил старалась держать лицо, но сама смущалась. Волновалась. Для испанца это был добрый знак.
Плохая новость заключалась в том, что волновался и сам квартирмейстер. Был несколько заторможен и нерешителен. Нет, его сковало вовсе не смущение, поскольку общению с прекрасными сеньоритами он в своё время навострился неплохо. Эстебан не знал, как следовало вести себя именно с ней.
Не напугать, не разочаровать, не показаться идиотом, не строить из себя того, кем не являлся и вдобавок вытащить на свет проблески достоинства.
Задачка, однако.
— Принцесса это дочь короля. — Альтамирано подошёл ближе к объекту своего восхищения и сел напротив. Довольно близко, но на безопасном расстоянии.
— А кто такой король? — последовал резонный вопрос.
— Король это правитель. Государь. Тот, кто управляет, защищает и ведёт по пути процветания своё государство и свой народ.
— О, — Иш-Чель подняла на него свои тёмные глаза, — тогда, выходит, я не могу быть принцессой. Мой отец не король. Он находится в подчинении столичного тлатоани и обязан поставлять ему треть всего урожая.
— Там, откуда я родом, — пояснил квартирмейстер, — принцесса — это не только титул. Скорее эквивалент образа благородной прекрасной, хорошо воспитанной сеньориты, коей ты, кстати говоря, являешь собой непревзойденный образец.
Мысленно Эстебан прописал себе затрещину.
— Оу… — это было всё, что тланчана смогла ответить.
Повисло молчание. Гнетущее, сковывающее, невыносимо неловкое. Лишь шелестели перья в руках опытной мастерицы да клекотали птицы за окном.
Испанец огляделся, рассмотрел жилище внимательно.
Небольшой домишко построили когда-то по-дилетантски. Неправильно. Ко всему прочему, здесь явно требовался ремонт и обновление части прогнившей от дождей крыши.
— Интересное местечко. — заключил Эстебан. — Только лучше тебе сюда больше не ходить. По крайней мере, пока не заменят опоры.
— Их и не заменят. — губы Иш-Чель дрогнули в печальной улыбке. — Этот домик построили мальчишки. Давно, когда я сама ещё была маленькой девочкой. Я любила удирать из дома и играть вместе с ними. Потом ребята возмужали, хорошо проявили себя и их всех пригласили на обучение в столичную школу, кальмекак. Но этот домик — единственное место во всём Кулуакане, где меня точно не будут искать.
— Здесь так уютно благодаря тебе? — испанец заприметил белые хлопковое занавески, пёстрые циновки, яркий венок из цветов и обратил свой взор к картине, что мастерила тланчана. — Ты не можешь отремонтировать, поэтому решила украшать?
— Да. — потеплел русалочкин взгляд, — Делаю, что могу.
— Твой отец хотел поручить мне одно занятие. — вспомнил вдруг испанец. — Своего рода эксперимент. Если правитель сдержит слово и доверит мне некоторые стройматериалы, я могу попытаться восстановить дом. Тайно, разумеется. Иначе, какой смысл?