— Будет исполнено. Но каков твой дальнейший план, человеческий капитан? — поинтересовался воин.
— Агуальтепек охранять, дамбы и плавучие сады — разрушить. Разорвать связь города с материком. — ответил Эстебан скорее самому себе, нежели Шбаланке. — Армия тлатоани отправлена в Кулуакан. Город уязвим, но даже в этом положении нам не захватить его. Мы можем блокировать поставки провианта. Ждать, пока жители начнут страдать от голода и жажды.
Метод старый, как мир, но действенный.
Флотилия двинулась вдоль берега, громя плавучие сады. Плодородные островки, на которых выращивали кукурузу, бобы и тыкву, летели в воздух под залпами пушек. Горели соломенные лачуги, рушились сваи, острова уходили под воду вместе со всеми аграрными трудами столичных землепашцев.
Дни тянулись в беспрерывных стычках. Тланчане, измученные жаждой и голодом, отчаянно пытались прорвать блокаду. Они нападали на пирогах, шли вплавь, бросались на пушки с макуауитлями. Но всякий раз терпели поражение.
— Капитан Этьен, ещё немного и мы побе… — вякнул Аапо, воодушевлённый чередой побед.
— Заткнись! — прервал его капитан. — Ты что? Примету не знаешь? Нельзя радоваться раньше времени. Нельзя даже упоминать в суе, чтобы не спугнуть удачу. — дёрнув плечом Альтамирано раздражённо фыркнул. — Идиот.
И словно в подтверждение его слов один из тендеров сел на мель. Столкнулся с плавучим садом и крепко увяз. Кулуаканцы, новоиспечённые мореплаватели, не имели достаточного опыта и в лихорадке попытались снять судно с мели собственными силами.
Им требовалась помощь. Возможно, буксир. Однако неприятель, словно ожидая ошибки, тут же окружил тендер.
Эстебан выругался сквозь зубы. Вот оно — удача, отвернулась! Он не мог бросить товарищей на произвол судьбы, но и рисковать всем флотом ради одного застрявшего корабля было безумием.
— Развернуть флагман! Подходим ближе! — заорал он, отдавая приказы. — Патли, прикрывай нас с юга! Зума, огонь по пирогам!
Флагман, тяжело разворачиваясь, пошел на сближение с застрявшим тендером. Мушкеты изрыгали огонь, подавляя сопротивление индейцев, воины неприятеля гибли под картечью, но продолжали атаковать, словно не чувствуя боли.
В корабль полетели горящие стрелы, судно охватило пламя, среди членов команды началась паника. Тендер, потерявший управление, было уже не спасти. Солдаты тлатоани захватили экипаж в плен, столкнули в воду железные пушки, а судно разрушили.
— Отходим! — заорал капитан во все горло, перекрывая шум битвы.
Операция по спасению провалилась. Настала очередь Эстебана нести потери.
Отступление было тяжелым. Тланчане, ободрённые успехом, преследовали флотилию, нанося удары из засад. Скрываясь в зарослях плавучих островов, они обстреливали корабли, целились в паруса горящими стрелами, забрасывали камнями неприятеля. Эстебан, понимая, что долго так не протянуть, приказал отходить к Агуальтепеку, где Шбаланке должен был удерживать оборону.
Протерев окуляр, Эстебан посмотрел в подзорную трубу. Единственную в своём роде, сохранившуюся на морском дне и добытую тланчанами.
На вершине Темпло Майор, главного храма, посвящённого Тлалоку, показалась фигура в длинной тунике. Это был он — историк и хранитель писаний. Уважаемый вельможа, живший под именем Чаак. Даже издалека он был легко узнаваем: сухопарый, но жилистый, с морщинистым лицом в богатых одеждах и с чубатой причёской, напоминавшей верхушку ананаса.
Создатель Воды молча наблюдал за ходом битвы.
— Ах, вот и ты, сам дьявол русалочьего царства, — выругался капитан. — Ну и? Что ты, божественная морда, приготовил для нас? Какими уловками угостишь своих непокорных соседей?
Альтамирано рассмеялся собственной шутке. Громко и истерично, поскольку боялся до ужаса древнего индейского бога. Словно память предков, циркулирующая в крови, напоминала о неуёмной жестокости покровителей Нового Света.
Древние Боги, изгнанные из Новой Испании, были злыми и алчными до крови. Злое солнце палило над берегами, злой огонь пожирал корабли, злые воды топили неприятеля, злое золото манило и лишало воли.
— Держать оборону Агуальтепека, — командовал Эстебан. — Отрезать путь на сушу. Цельсь по дамбам!
Пушечная канонада разметала насыпи дамб. Картечь лишала неприятеля шанса приблизиться к источнику пресной воды. Альтамирано был далеко, но всё равно ощущал на себе взгляд господина Чака. Могущественный бог внушал суеверный страх.
Внезапно неприятель остановил атаку. Отступил. Тланчане на своих пирогах обратились в бегство. Словно услышали сигнал и все, как один, повернули назад в столицу.