— Этьен! — Аапо окликнул капитана, тыча пальцем. Лицо паренька побледнело от ужаса, он тотчас позабыл все испанские слова и выпалил на родном языке. — Атла… тлакаманилицитли…
Там, куда указал юноша, чернело небо и соединялось с поверхностью воды тонкой полосой.
Торнадо. Водяной смерч посреди спокойного озера.
Эстебан похолодел. Он лишь раз встречался со смерчем в открытом море и повторять этого не желал ни за что на свете. Ураган такой силы способен разметать беззащитные тендеры в щепки.
— Подходим к суше, как можно ближе. — Капитан отдал приказ стальным голосом, его матросы не должны были чувствовать неуверенность в его словах. — Люки задраить, паруса спустить, бросить якорь. Повернуть корму к ветру, чтобы избежать опрокидывания, румпель закрепить. Не паниковать! — прикрикнул заметив, как задрожали кулуаканцы. — Справимся.
Для утяжеления корабли соединили между собой тросами. Урагану сложнее поглотить всю флотилию целиком.
— Без паники, я сказал! — кричал Эстебан, заглушаемый ветром. — Смерч огромный, но чем шире торнадо, тем слабее его потоки.
Ураган приближался с неумолимой скоростью. Эстебан видел, как в его воронке вздымались обломки плавучих островов, как разлетались индейские пироги неприятеля, брошенные в пасть стихии.
— В трюм. Быстро.
Матросы спешили, толкались, наступали друг другу на ноги.
— Живее! — Эстебан поторапливал их, стараясь успеть, доделать, справиться со снастями до прихода урагана.
Когда люк плотно закрылся за ним, на флотилию обрушился первый удар стихии. Капитан не видел, но чувствовал, как волны, словно живые, окатывали палубы холодной водой. Ветер ревел в снастях, угрожая вырвать их с корнем. Подобно скорлупе, остов корабля затрещал под напором шторма.
— Мы восхваляем тебя, Боже, — наплевав на всех Эстебан громко читал молитву. — Мы все поклоняемся тебе, Творец и Создатель наш. Мы чтим тебя, Дева Мария, сеньора и покровительница.
В трюме было темно и сыро. Кто-то из матросов зажёг огарок свечи и тусклый свет выхватил лица товарищей из мрака. Капитан нашарил рукой крест на груди и сжал его. Молитва лилась из его уст, смешиваясь с воем ветра и стонами перепуганных матросов. Казалось, что сам ад разверзся над ними, выплескивая свою ярость. Корабли кренились то в одну, то в другую сторону, слышались треск ломающихся досок, звон разбивающейся посуды и рваное дыхание товарищей вперемешку с тихими всхлипами.
— Не паниковать! — снова рыкнул Альтамирано на товарищей. — Быстро, каждый вспоминает то, что знает о Тлалоке. Легенду, шутку, песню, любую мелочь. То, что происходит сейчас — его рук дело. Хотите выжить, напрягитесь. Есть у него уязвимость?
Теперь Эстебан жалел, что плохо слушал учителей в Мадридском университете. Что не прочёл всех индейских кодексов, не изучил детально пантеон.
В тишине трюма повисло напряжение. Вой ветра и содрогание судна были ему ответом. Лица моряков, освещенные лишь тусклым светом огарка свечи, казались бледными масками страха.
— У Тлалока нет уязвимости, Этьен, — робко подал голос Аапо. — Он повелитель стихии. Он не боится ни огня, ни грома, ни молнии, ни ветра, ни штиля.
— Забвения, — вдруг подал голос кулуаканец по имени Патли. — Больше всего на свете Тлалок боится забвения. В каждой сказке, что рассказывала мне мать, она подчёркивала, как важно Создателю Воды, чтобы о нём помнили. Забытые Боги отправляются в Шибальбу, загробный мир, и никогда не находят пути назад.
Эстебан зажмурился, приложив пальцы к вискам, чтобы сложить воедино все добытые факты.
Капитан достал монету с изображением Тлалока, которую когда-то давным-давно ему вручил таинственный незнакомец.
Что это был за человек? Кто он такой? Что он делал и куда держал путь? Почему взбудоражил ум Эстебана и мысли о сокровищах с тех пор не давали покоя? Откуда у нищего проходимца взялась монета с изображением Бога, вытатуированного на затылке тланчан? Кто это был? Человек или один из Богов, не преданный забвению?
Всё началось с монеты. С татуировки Иш-Чель и его, Эстебана, неподдельного интереса. Кто-то намеренно привёл его сюда и здесь на самом деле была его миссия.