«Чепуха, это было на потом — она всегда быстро кончала. Она была очень практичной малюткой — никогда не забывала сначала зажечь газ. Не очень-то романтично, знаете ли».
«Хотя и чертовски необходимо». Вихманн обернулся к остальным. «Вы бы видели его последнюю птичку. Урожай 1870 года. Для начала всегда нужно было смахнуть паутину…»
Цайтлер громко рыгнул, причем началось это с тонкого шипения желудка, а закончилось раскатами грома.
«Вот это сила!» — восхищенно произнес Пилгрим.
Я поспешил в носовой отсек. Пять или шесть вахтенных внизу разлеглись и сидели на деревянном настиле палубы, подтянув колени. Гамаки наверху замещали качающиеся ветви деревьев. Чего еще не хватало для полной картины — так это лагерного костра.
Меня забросали нетерпеливыми вопросами.
«Похоже, все идет по плану».
Жиголо размешивал свою кружку с чаем засаленным ножом. «Завтра в это время нам не придется уже есть на палубе», — громко провозгласил он. «Рыбка уйдет. Тогда мы сможем поднять стол».
«Не забудь полотняную скатерть и чашки с золотым ободком», — добавил Арио. «Не говоря уж о фамильном серебре». Неожиданно он нахмурился. «Эй, ты, заткнись! Я не могу больше выносить твою проклятую болтовню».
Он подобрал швабру и швырнул ее в гамак Викария.
«Промазал», — прокомментировал Жиголо, но Арио был далеко.
«Ну хорошо, встань с койки! Прекрати бормотать — опустись на колени и помолись немного громче. Быть может, он приготовит нечто особое для нас, этот твой старик с белой бородой. Быть может, он вытащит тебя из моря и оставит всех нас барахтаться в нем».
«Оставь его», — произнес Хакер.
«Чертов идолопоклонник», — проворчал Арио. «Он просто сводит меня с ума».
Хакер принял более повелительный тон. «Просто утихни, вот и все!»
Из гамака Викария больше не доносилось ни звука.
Нервное возбуждение привело меня обратно в кубрик старшин. Теперь дебаты вел Цайтлер.
«Однажды на тральщике мы как-то так вляпались…»
«Если ты на меня намекаешь», — говорит Френссен, «то можешь схлопотать!»
«Ерунда! Разве кто-то что-либо сказал про тебя?»
«Если шляпка подходит, так и носи ее», — жизнерадостно вставил Пильгрим.
Я оглядел кубрик. Радемахер задвинул занавеску на своей койке. Цайтлер, похоже, последовал примеру Френссена и собирался обидеться, но у Пилгрима было еще что сказать. «Я знавал одного типа», — стал он рассказывать, «у которого была такая резиновая штучка, которую он натягивал. Это была просто прелесть — с волосиками и все, что надо».
«Резина?» — фыркнул Френссен. «Резина — это не для меня, приятель».
«Да почему же, у тебя что, есть идеи получше?»
«Резина — это просто трата времени. Я лучше куплю себе фунт свиной печенки и прорежу в ней щелку. Я что имею в виду, если уж тебе недоступны настоящие штучки, так уж по крайней мере раздобудь что-то похожее».
Наступило уважительное молчание. Пилгрим восхищенно произнес: «Вот это голова!» и постучал себе по лбу. «Ах, мамочка!» — продолжал он тонким фальцетом, «они вбивают в мою башку грязные идеи!»
Открылась дверь камбуза. Дверь в машинное отделение уже была открыта. Дальнейший разговор утонул в грохоте дизелей. «Десять минут до вахты!» — услышал я чей-то крик. Невнятные проклятия, суета и топот ног означали, что новая вахта машинного отделения готовилась к заступлению — 18:00.
И снова обратно на мостик. Свет вскоре начнет меркнуть. Темные облака уже выстраивались под серым небом.
Рев двигателей тонул в шуме воздуха, всасываемого через патрубки по обеим сторонам мостика.
«Не хотел бы я командовать этой кучей, если мы атакуем всей стаей», — громко произнес Командир, не опуская бинокля. «Они не могут дать ход больше, чем самое медленное судно в конвое. Никакой скорости, никакой маневренности. И среди этих шкиперов есть просто остолопы. Вы только представьте себе, что надо заставить выполнять предусмотренный противолодочный зигзаг людей, которые привыкли идти прямым курсом, лишь в малой степени выполняя правила судовождения…»
Он помолчал. «Но все равно, любой, кто ходит на одном из их бензиновых танкеров, должен иметь просто стальные нервы — или вообще без них обходиться. Ползти неделями верхом на озере высокооктанового? Нет уж, спасибо!»
Он долго молча смотрел в бинокль.
«Крутые парни», — наконец проворчал он, «нельзя этого отрицать. Я слышал про одного, которого вытаскивали из моря четыре раза — под ним утонуло три судна, а он опять в море пошел. Это кое-что значит… Конечно же, им прилично платят. Патриотизм плюс звонкая монета — быть может, это и есть наилучшая формула для выращивания героев». И добавил сухо: «Иногда крепкие напитки тоже способствуют этому».