Шум работающих дизелей лодки на море слышен далеко. Как только перешли на электромоторы, сразу наступила необычная тишина. В это время из-за туч выглянула луна, стало видно, как на транспорте бегают люди, готовят шлюпки и спасательные плоты.
Форштевень транспорта подошел к нити прицела.
— Залп!
Две торпеды вышли из аппаратов в момент, когда нос лодки приподняло волной. Торпеда из левого аппарата пролетела несколько метров по воздуху и зарылась в воду, а из правого пошла хорошо, было отчетливо видно, как она шла к цели.
По всей вероятности, после того как заглох шум наших дизелей, на транспорте были настороже, и он стал быстро поворачивать влево. Мы ясно увидели, как торпеда прошла по его правому борту. Транспорт удалялся на юг, как нам показалось, с неимоверной быстротой. Запустили дизели, и я попросил Моисеева выжать из них все, что возможно, чтобы его догнать.
Через полчаса лодка и транспорт шли параллельными курсами на расстоянии примерно 2 кабельтовых друг от друга со скоростью около 14 узлов. На мостик доложили, что подан слышал сигнал бедствия и принял радиограмму на немецком языке. Капитан передавал, что его преследует подводная лодка.
Вот так мы и шли, приближаясь к вражеским берегам. А как выполнить торпедный залп на параллельных курсах? Послал Михайлова в центральный пост, чтобы он рассказал о сложившейся обстановке и передал Моисееву и Грачеву, что от мотористов зависит исход атаки. Надо выжать из дизелей еще полузла хода.
...Молодцы мотористы! Мы начали обгонять транспорт. Вот лодка уже настолько впереди, что можно разворачиваться для залпа.
— Левый дизель полный назад! Правый средний вперед! Аппараты, товсь!
От такой работы дизелей враздрай корпус лодки затрясся так, что, казалось, развалится на части. Такая тряска могла повлиять и на выход торпед из аппаратов. Но раздумывать было некогда. Лодка начала медленно циркулировать влево. Дизели грохотали вовсю. Транспорт продолжал идти прежним курсом. Вскоре его форштевень показался на нити прицела...
— Залп!
Обе торпеды попали в цель.
Транспорт от взрыва переломился надвое. Через две-три минуты на поверхности воды остались только спасательные плотики с командой. С юга быстро приближались три катера. Они шли по направлению к огням плотиков транспорта. Не дожидаясь, пока катера заметят нас, полным ходом пошли курсом к выбранному мною месту покладки лодки на грунт для перезарядки торпедных аппаратов.
Этот боевой успех несколько улучшил настроение всего экипажа после неудачи с атакой крейсера «Нюрнберг».
До рассвета закончили зарядку аккумуляторных батарей и легли на грунт. Работа предстояла нелегкая. Надо было перенести торпеды со стеллажей в отсеке лодки на центральные направляющие и зарядить аппараты. На помощь торпедистам, как и всегда, пришли друзья из других боевых частей — мотористы, электрики, трюмные. Как и прежде, на торпедах писали слова возмездия. А на одной торпеде моторист лезгин Абдул Садыхов написал: «Адольфу от Абдула».
У командира минно-торпедной боевой части лейтенанта Якова Ошеровича, впервые после окончания училища участвовавшего в походе на подводной лодке, было праздничное настроение.
Сразу после залпа по транспорту Ошерович попросил разрешения выйти на мостик, но не успел к моменту взрыва торпед, и все же он законно чувствовал себя именинником. Оружие, приготовленное его боевой частью, сработало безотказно. Но надо отдать должное и группе мотористов Грачева: Шеханину, Бакулину, Шестакову, Садыхову. Они выжали из дизелей все возможное и даже невозможное, чтобы догнать транспорт и развернуть лодку для боевого залпа. Их действия решили исход атаки.
Через два дня. еще одна ночная атака увенчалась успехом. Торпедой с «дарственной надписью» Садыхова был потеплей фашистский тральщик.
В то время мы не знали названий и водоизмещения судов, потопленных торпедами и подорвавшихся на заминированном нами фарватере. После войны стало известно, что от торпед погибли бывший датский транспорт «Хельма Лоу» и тральщик. На минах, поставленных в этом походе, подорвались и затонули буксир и транспорт «Шванекс», подорвалось и получило большие повреждения пассажирское судно «Берлин».
18 октября мы вернулись в Хельсинки. Почти одновременно с нами возвратились с моря подводные лодки Щ-310 под командованием капитана 3 ранга Богорада и Щ-407 под командованием капитан-лейтенанта Бочарова. Они действовали вдоль побережья от Ирбенского пролива до Мемеля и потопили семь фашистских транспортов.
Лодки ошвартовались у причала торгового порта неподалеку одна от другой. Каждую лодку посетил член Военного совета КФБ контр-адмирал Смирнов. Он поздравил экипажи с благополучным возвращением, с боевыми успехами. Затем Смирнов и командиры лодок собрались на «Лембите». Мы доложили члену Военного совета о своих нуждах, о том, что нужно сделать, чтобы быстрее подготовить лодки к новому выходу в море. Надо было получить боеприпасы. Также мы считали, что, поскольку Финский залив форсировать не приходится, можно снять устройство против антенных мин: оно ухудшало маневренные качества лодки.
