Подводные асы Третьего Рейха полностью

«Но до возвращения в Вильгельмсхафен у Люта возникла довольно странная идея. «Мы только что потопили жидовское судно», – записал он в дневнике.

Вернувшись в Германию, Лют начал публично разглагольствовать о том, как потопил судно, принадлежавшее изменникам Рейха. Наконец, ему объяснили, что «жидовское судно» принадлежало старой и уважаемой германской судоходной компании, находящейся в Риге. Макс Фаульбаум никак не мог быть евреем, и лучше для самого Люта впредь помалкивать об этом инциденте.

Унизительная отповедь произвела на Люта впечатление. Когда речь заходила о политике, он не скрывал своих убеждений, – а Лют был отъявленным фашистом, – но больше ни разу он не делал столь опрометчивых заявлений».

Так по каким причинам Вольфганг Лют мог наградить таким эпитетом потопленный им пароход и делал ли он это вообще?

Есть все основания считать, что Лют вряд ли питал симпатию к русским или даже к латышам, если обратить внимание на некоторые факты его биографии (перевод с англ. А. Больных):

«Я родился 15 октября 1913 года в Риге в семье Августа Люта. Во время войны я вместе с матерью и четырьмя остальными детьми жил в Бреслау, тогда как мой отец был сослан в Сибирь. В 1921 году мы вернулись в Ригу. Там я учился и окончил германскую старшую школу. В начале 1933 года я поступил на службу в германский ВМФ».

Поэтому вполне возможно что, как немец, пострадавший от них и эмигрировавший в Рейх еще до начала массовой репатриации 1939 года, он мог считать своих соплеменников из числа тех, кто остался в Прибалтике и дождался прихода советских войск, изменниками. Кроме того, можно предположить, что уроженец Риги Лют мог что-то знать о еврейских корнях семьи Фауль-баум, если они существовали вообще. Таким образом, причины этих слов могут быть более-менее объяснимы, так как Вольфганг Лют, будучи приверженцем нацизма, мог иметь еще и личные мотивы, особенно с учетом того, что потопленное им судно направлялось в Англию.

Вероятно, подобным объяснением происхождения презрительных слов Люта о потопленном пароходе можно было бы вполне удовлетвориться, если бы не несколько фактов, которые ставят под сомнение написанное в книге Воуза. Для этого потребуется обратиться не к русскоязычному изданию его работы от издательства ACT 2001 г., а к оригинальному тексту на английском, так как в нем присутствует раздел ссылок, который безжалостно выкинули при переводе книги Воуза на русский.

Во-первых, стоит обратить внимание на то, что с английского фраза «We’ve just sunk a Jewish ship», he wrote in his log» («Мы только что потопили жидовское судно», – записал он в дневнике») переведена хотя и несколько приукрашенно, но почти верно. Единственное, что вызывает вопрос – в каком «дневнике» Лют сделал подобную запись? Слово «log» имеет много вариантов перевода и в морской терминологии может означать вахтенный, судовой журнал или иной документ для регистрации каких-либо событий. На немецкой подлодке командир лично вел журнал боевых действий, в котором записывал все произошедшие во время похода события, но журнал U 9 за период похода 16–30 мая 1940 года подобной записи не содержит. Можно предположить, что Воуз подразумевал запись в каком-либо личном дневнике Люта, но список источников, использованных им в работе над своей книгой, также не содержит никаких личных дневников.

Во-вторых, описывая историю с «жидовским судном» и последующую отповедь Люту на берегу за его мнение о Максе Фаульбауме, Воуз ссылается не на документ, а якобы на слова очевидца, приводя в качестве источника этой информации сослуживца Люта Теодора Петерсена, которого он интервьюировал в июле 1984 года в Киле. Но ссылка на Петерсена выглядит весьма необычно, так как он начал свою службу с Лютом на U 138 в сентябре 1940 года. Ни в одном источнике из описывающих карьеру Петерсена в кригсмарине не содержится данных о том, что он служил под командованием Люта на U 9.