«9 мая U-557 погрузила на борт продовольствие и боеприпасы. Жестяные банки, бочонки и картонные коробки были тщательно отсортированы и уложены в определенном порядке. В то время как снаряды для нашей 88-миллиметровой пушки и 20-миллиметровой зенитной установки нашли свое место в специальных помещениях, контейнеры с продуктами распределили по всей длине лодки. Я с удивлением наблюдал, как укладывается продовольствие на восемь недель. Его распихивали между трубопроводами и клапанами, шпангоутами и двигателями, шкафами и люками. Внушительные копченые окорока подвесили в помещении центрального поста. Деликатесы, такие, как взбитые сливки, масло, кофе и чай, запер сам командир. Заправка топливом была завершена 10 мая. Двенадцатого мы приняли на борт груз свежих овощей, яиц, хлеба и свежей воды, уложили кочаны капусты в последние свободные щели и свалили остальные овощи на три подвесные койки, позволяя им свободно качаться в носовом и кормовом отсеках».
Брать на борт бритвенные принадлежности запрещалось. «Вонь от пропотевших членов команды, от солярки, гнилой пищи и заплесневевшего хлеба смешивалась со зловонием, распространявшимся из камбуза и двух крохотных гальюнов. Назойливые неприятные запахи и беспрерывная качка вызывали у людей, заключенных в узкий стальной цилиндр, головокружение и непроходящее ощущение сырости. Только ежедневные регулярные погружения приносили частичное облегчение от постоянной качки».
Обычай требовал, чтобы подводники перед походом бросали за борт кое-что из своей одежды, некоторые личные вещи – письма, книги, зубные щетки, фотографии родных или подруг.
Среди животных, которые обитали на немецких субмаринах, преобладали коты. Самым известным среди них был кот Петер – член экипажа подводной лодки U-953, который не только ловил мышей (что, учитывая ограниченные запасы съестного на лодке, было очень важно), но служил талисманом, изображенным на неофициальной эмблеме U-953.
Эта субмарина была построена на верфях Гамбурга 28 октября 1942 г., а 17 декабря этого же года отправилась в свой первый поход. Когда лодке были присвоены позывные «Kater» (от немецкого – «котик»), то появился и кот, принесенный на подлодку одним из офицеров. Вскоре Петер стал всеобщим любимцем, хотя и был очень избирательным в общении с командой и «отвергал» ласки многих матросов, не даваясь им в руки. Однажды Петер, который в промежутках между походами шлялся на берегу, чуть не опоздал на очередное отплытие и лишь в последний момент был найден первым помощником и отправился с лодкой на службу.
«Демобилизовали» кота в Париже, когда один из офицеров, знавший о многочисленных потерях среди германских субмарин, решил не рисковать жизнью животного и отдал его владельцу местного отеля, обещавшему холить и лелеять Петера.
Помимо него, на немецких подлодках «несли службу» еще два известных кота, которые, по мнению подводников, отличались изрядной отвагой. И к тому же приносили немалую практическую пользу. Они тоже, подобно Петеру, благополучно пережили войну. О них ходили настоящие легенды. Так, большой белый кот персидской породы, по утверждению экипажа подлодки, на которой он обитал, безошибочно определял «слабые места» корпуса: он метил именно те участки, где впоследствии при атаке глубинными бомбами открывалась течь. Поэтому, дескать, вахтенным вменялось в обязанность внимательно следить за котом и докладывать о необходимости замены или укрепления указанных животным заклепок, при малейшей к тому возможности. Если времени для срочного ремонта не было совсем, то «помеченным» бортом старались к противнику не поворачиваться…
Рыжий полосатый кот был подарен одному из командиров субмарин его бабушкой-шведкой, убежденной, что «солнечные коты» приносят удачу на море. Этот кот, по рассказам подводников, начинал пронзительно мяукать всякий раз перед тем, как лодку нащупывал английский «асдик».
