— Тебе кажется, — сказал Гаральд, внимательно оглядывая округу. — Или коцитцы мучают кого-то неподалёку.
Мирославцы двинулись вперёд, наготове держа оружие, Акме по жилам разливала огонь, слыша, как всё громче шепчут и рычат неведомые голоса.
На копыта коням путники повязали подобие плотных чехлов, чтобы заглушить их цокот, после, поднявшись по лестнице, вошли внутрь, и их ослепила кромешная тьма. Свет умирающего дня мало-мальски освещал широкий каменный коридор, но не проходил дальше. Едва переступили они черту, что заканчивала свет и начинала тьму, Иркалла заволновалась. Загудели да затряслись стены, с потолка водопадом посыпалась пыль, и из недр земли, будто из самого сердца этого нечестивого места что-то протяжно завыло. Вой был похож на вопль триумфа и в то же время ярости. Заголосили и перепугано затанцевали лошади, закричали мирославцы, на охнувшую от испуга Акме налетели бесплотные голоса, закружились вокруг неё черной метелью, а спустя несколько мгновений всё прекратилось.
Иркалла вновь застыла и мертво затихла, не осталось ни эхо от воя, ни голосов. Лишь будто издалека Акме все ещё слышала чей-то едва различимый шёпот, но он был так тих, что она решила, что ей кажется.
— Что это было? — выдохнул кто-то из перепуганных мирославцев, несмело разгибая спину.
— Полагаю, приветствие, — взволнованно воскликнул Цесперий. — Не будем задерживаться. Если здесь начинают путь свой демоны, то мы не сможем даже спрятаться.
Вскоре добрались они до огромного древнего зала. В стене справа сквозь небольшую выбоину лился тусклый вечерний свет. Цере и другой саардец зажгли припасённые факелы, но света их не хватило на все помещение. В зале было тихо. Гулким эхом отдавался каждый шорох. Потолок и левая стена терялись во тьме, и путники несмело топтались у входа.
— Будьте готовы ко всему, — прошептал Цере, чётко выговаривая каждое слово.
Акме увидела на стене погасший факел. Он висел в старом железном кольце. Стены переливались странным блеском в свете тех факелов, что в руках держали мирославцы. Будто радуга и великое множество алмазных крупинок были заточены в этих камнях.
— Цесперий, гляди, — прошептала она, указав на стены.
Фавн недоверчиво оглядел красивый камень, Акме коснулась стены и, к своему изумлению, ощутила внутри какое-то движение. Будто в стене быстроногим потоком неслась жизненная сила. Она то вибрировала, то нежно переливалась, то бушевала, приветственно отзываясь на прикосновение Акме. Камень жил и дышал, что несказанно её удивило и напугало.
Сразу после её прикосновения в каменном зале разом вспыхнули все факелы на стенах. Путники испуганно отступили назад, ожидая атаки, но зал остался покоен. Лишь тихо бело-голубыми звёздами сияли десятки факелов, высвечивая каждый угол.
Слева возвышались пять исполинских колонн, а куполообразный потолок был слишком высок, чтобы чудной свет факелов мог добраться до самой вершины.
— Почему они зажглись? — в ужасе прошептал Мирослав.
Цесперий и Сатаро изумлённо посмотрели на перепуганную Акме, но промолчали. Цере и лазутчик Лако спрыгнули с коней и безмолвно отправились изучать каменный зал. Гаральд не удивился, но оглядывался по сторонам мрачно и напряжённо, словно в любую минуту ожидал нападения.
— Не прикасайся к ней больше, — строго фыркнул Сатаро, наблюдая за тем, как Акме кладёт на стену обе ладони и будто гладит её, прощупывая.
— Ты чувствуешь? — целительница взяла руку Цесперия и положила на стену; в голосе её сквозил страх и восхищение. Она заставила и Гаральда коснуться стены.
— Что мы должны чувствовать? — удивился он.
— Камень дрожит, бьётся, дышит!
Фавн и человек озадаченно смотрели на Акме, бестолково щупая холодный камень, не чувствуя ничего.
— Обычный мёртвый камень.
— Да какой же мёртвый?! — негодующе выдохнула она. — Будто сердце гонит по жилам его кровь. Потрогайте ещё! Он дрожит!
Цесперий отошёл от стены подальше, а Гаральд щупал камень, пока не вернулись Цере с Лако, но так ничего и не прочувствовал. Не прочувствовал и Катайр. В Акме же, навстречу камню, огнём горела и трепетала её сила.
Долго преодолевал отряд этот огромный зал, но следующий оказался меньше. Освещался он плохо, и Акме вновь незаметно от остальных дотронулась до стены, чтобы проверить, дышал ли камень здесь, и факелы зала озарились тем же бело-голубым пламенем, изумив путников. Сатаро раздражённо отдёрнул девушку от стены, а та не могла надивиться, ибо и здесь камень трепетал, будто кровь в нем билась. Камень Иркаллы хранил в себе моря жизни, быстроногой, могущественной, будто время.
— Следи за ней уже! — рявкнул Сатаро на Гаральда. — Ничем хорошим это не кончится!
В зале были две сваленные колонны, больший портик, обвалившийся, руинами лежавший на полу, а слева виднелись древние трибуны, к которым вели лестницы.
— И там все осмотрели? — спросил Мирослав.
— Да, владыка. Ни души.
— Любопытно, был ли здесь другой отряд? — пробормотал Мирослав. — Факелы погашены, все тихо. Едва ли.
— Как долго идти? — спросил Цере, обернувшись к сияющей и будто возрождённой Акме.
