Густаво Акра оказался жутко голодным, но ел неторопливо, беззвучно. Выражение лица его становилось все более умиротворенным и усталым. Вскоре, после плотного ужина, ему захотелось спать.
Цесперий и Сатаро помогли ему помыться в воде из ручья, нагретого на огне. Мирослав неотступно был рядом, тихо беседуя с кронпринцем. А Акме и Реция тем временем готовили ему постель с подушкой да с теплыми покрывалами.
Густаво дали одежду саардцев: темно-зеленый колет, светлую рубаху темно-коричневый плащ. Кронпринц не пожелал избавиться от своего истерзанного колета, ибо на нем был вышит герб Нодрима, посему он попросил Акме сохранить его.
Когда его уложили, целительница принесла ему пиалу с водой, в которой разбавила несколько успокаивающих капель. Густаво выпил воду залпом, и девушка накрыла его одеялом.
— Я благодарен тебе, Акме… — прошептал он, засыпая.
— Приятных сновидений, Ваше Высочество, — тихо, почти ласково прошептала она. — Это был долгий день…
— Быстро поправится, — заверил её Цесперий, готовясь ко сну. — Молод, силен. О нем не волнуйся. Уж я позабочусь о нем.
Акме улыбнулась, взяла фавна за руку, ласково её пожала и прошептала:
— Благодарю тебя, Цесперий. Ты незаменим. Ты так помогаешь мне!
Фавн улыбнулся, и щеки его слегка порозовели.
— Стало быть, я заменим, — буркнул Сатаро, нависнув над нею, пугающе близко склонив к ней лицо.
— До чего капризен! — усмехнулась девушка, отмахнувшись от него.
Она поднялась и вместе с Рецией отправилась смывать с себя тени и тревоги этого дня перед сном.
Ночью к Акме пришла Аштариат. Голос ее, низкий, глубокий, певучий, нашел отклик во всех закоулках истерзанной души. Провидица была в ослепительно-белом платье, которое сияло на солнце и окутывало фавну ярким светом. Аштариат вела её за руку по черным коридорам Иркаллы.
«Куда ты ведёшь меня?»
«К свету», — последовал ответ.
«Туда, куда я иду, не должно быть света. Мне нужна тьма, чтобы уничтожить ее».
«Тебе нужна тьма, чтобы её покорить».
Вскоре Провидица и Акме вышли из Иркаллы к белому свету и подошли к краю обрыва, посмотрев вниз.
«Взгляни!» — прошептала Аштариат, взмахнув рукой.
Дым и туман рассеялись, и внизу им открылось безбрежное поле. Акме отчетливо видела огромное войско союзников. Видела она знамена Карнеоласа, Атии, Нодрима, Полнхольда, Сильвана, Эрсавии, Беллона и даже Акидии. Видела она и одинокую фигуру, одетую в светлое, которая стояла далеко от союзных армий, спиной к ним, лицом к врагам, разведя руки в стороны, сияя удивительным молочно-белым огнем, будто ангел-хранитель всех союзных государств. Собой она закрыла горизонты запада и тучами затягивала небосвод. Будто сияющие колесницы, к союзным армиям летели грозы. Ничто не препятствовало им. Лишь тот сияющий человек, маленький и одинокий, со слабыми всполохами своего диковинного огня.
«Видишь ли ты это, Акме Рин?» — тихо говорила Аштариат.
«Кунабула сметет союзников, будто буря морская одинокую лодку», — отозвалась Акме прохладно и чудовищно спокойно.
«Кунабульская армия — твоя армия, — страшно произнесла Провидица. — Ты одна можешь повелевать ею».
«Что мне надо сделать? Остановить её или встать во главе?»
«То, что подскажет сердце».
Аштариат сияла, и сияние это все более раздражало Акме, которая необъятным плащом своим защищалась от его мощи, а он дымился на свету.
«Кто этот безумец, что стоит отдельно ото всех и сияет?» — небрежно махнув в сторону неизвестного, холодно осведомилась девушка.
«Это Лорен Рианор».
Гадливость шевельнулась в душе её, как только услышала она это имя.
«Ничтожный отпрыск Атариатиса Рианора?»
«Твой брат».
Акме вновь засмеялась.
«У меня есть брат?»
«Неужто не помнишь?»
«Должно быть, когда-то у меня действительно был брат, — отозвалась Акме, ледяно и мстительно. — Но его давно нет. Он канул в небытие времени».
«Вон он, живой и здоровый. Ждёт тебя, чтобы ты помогла ему. А ты натравила на него свою армию. Останови этот страшный поток и снизойди до разговора с братом».
«Нергал — брат мой. Великая Праматерь Рештаретете — моя мать. Зачем лжешь ты и прочишь мне в родственники этого ничтожного человека?»
«Великая Праматерь Рештаретете и моя мать. Лорен Рианор — и мой брат. А ты — моя сестра», — сказала Провидица, спокойно и строго.
«Нет!» — злобно воскликнула Акме, оттолкнув Провидицу, будто та была живым существом из плоти и крови, а не бесплотным духом.
«Ты не была рождена Иллеаном Рином и Равеной Фронкс? Бейнардий Фронкс не твой дядя, который в любви и заботах воспитывал тебя и Лорена? Гаральд Алистер не твой возлюбленный? А Арнил Вальдеборг… Плио Акра… Хельс, капитан Личной Гвардии государя Трена… Руфин Кицвилан… Элионий Андриган… Буливид Торкьель… Авдий Веррес… не друзья твои, не товарищи, которых ты столько дней жаждала увидеть?… а маленькая Августа, которую спасла ты и которая спасла тебя?..
«Я не знаю их».
«Память твоя отреклась от них».
«Я не могу любить их и никогда не могла: они враги мои».
«Это твоё последнее решение, Акме Рин?»
«Иного быть не может. И имя мне не то, что ты назвала».
