«Что ж, — Провидица поглядела на нее страшными светлыми без зрачков глазами, — ты отреклась от всех своих родных и близких, от друзей и товарищей, от своего сильного имени. Нет тебе спасения. Я проклинаю тебя. Шамаш проклинает тебя. Великая Праматерь Рештаретете проклинает тебя. Да будешь ты навек заключена в недрах той крепости, что ты осмелилась назвать своею. И пусть лишь зной от ядра земного будет тебе воздухом, а тьма Иркаллы — твоим единственным другом да тюремщиком!»
Аштариат взмахнула руками, и тучи сгорели. Сквозь них множеством стрел на Кунабулу посыпались солнечные лучи и прожгли одеяние Акме. Они обуглили кожу её, выжгли ей глаза. И, гонимая всеми ветрами, она дымом уползла во тьму, змеёй пресмыкаясь.
Акме, вздрогнув, очнулась. Она медленно поднялась, чтобы не разбудить Гаральда и решила пройтись, чтобы отдышаться после дурного сновидения. Ладонью коснувшись стены, она отдернула руку, будто обожглась. В стенах Иркаллы по-прежнему ощущалась зловещая сила, дрожью и теплом отзывающаяся на её прикосновения. Акме вспомнила голоса, что слышала, как только оказалась в Кунабуле. Залы Иркаллы отзывались на прикосновение ее сиянием факелов. Она вспомнила демона в Верне, который поклонился ей, когда она стояла с поднятой рукой, готовясь его испепелить. Означало ли это, что он приветствовал её?.. Но почему тогда коцитцы, союзники Нергалима и Эрешкигаль, едва не убили ее? Оттого ли, что демоны были порождением тьмы без оглядки на разум, а коцитцы были людьми, дикими, кровожадными, бездушными, пусть поклонявшимися древним темным существам, посему не ощущали они в ней родственной тьмы?..
— Это ли предназначение моё, Аштариат?! — прошептала Акме, хватаясь за голову. — Ты в Кунабулу меня отправила, чтобы оставить меня здесь?.. Ты никогда не снишься просто так, Аштариат!
— Проклята… проклята… проклята… — отозвалась Иркалла многоголосым хором гнусавых голосов.
«Единственное, что остается мне, — избавить всех тех, кто окружает меня, от опасности. Мне надо бежать, скрыться от глаз их. Уничтожить все то, что мне принадлежит, ибо лишь мне это по силам. А после уничтожить себя, чтобы я не стала матерью нового зла, новых страданий стольких людей!.. Я отправлена в Кунабулу, чтобы сопровождать брата, чтобы помочь ему избавиться от зла, которое я сама в себе же несу! Лорен — брат мой, заменивший мне отца, кровь моя и плоть, союзник мой. А ему — враг, которого ему нужно уничтожить?! Аштариат, ты всё знала, но открыла всё лишь теперь!»
Она не стала рыдать. Взяв себя в руки, Акме пыталась соображать. Она не могла заставить спутников своих повернуть обратно. Мирослав, движимый лишь корыстными побуждениями, в жизни не услышит её доводов. Сбежать тоже не могла. У саардцев останутся кронпринц, Гаральд. А в Верне — Августа.
Недавние надежды встретиться с братом и остальными, померкли. Несмотря на чувства свои, на бесконечную любовь к брату, Гаральду, привязанность к остальным членам кеосского отряда, по предназначению своему она была их заклятым врагом и всегда будет, пока жила в ней эта проклятая сила.
Надежды на счастье видеть брата, на счастье долгой радостной жизни рушились громко, разбивая ей сердце. Она малодушно пожалела обо всем, что с ней случилось, начиная с того момента, как в дом её дяди вошел герцог Атийский, Аберфойл Алистер, первый, кто начал череду всех её несчастий. Хотя отец Гаральда всего лишь выполнял приказ Трена Вальдеборга.
Интересно, знал ли король, что отправляет её с братом на смерть? Потомок Вальдеборгов, тех самых, которые убили её предка.
Но стоило Акме подумать о Гаральде, и сердце накрыла нежность. Она не смела жалеть о тех добрых и открытых людях, которых встретила. Более не смела жалеть о том путешествии, где нашла своё счастье. Она не смела жалеть ни о светлом лике Плио, которая имела неосторожность влюбиться в своевольного, гордого и самовлюблённого Лорена. Да разве могла Акме жалеть об улыбках Гаральда Алистера, его поцелуях, объятиях? Ни в одной церковной книге не было записи о них, но в Саарде она стала его женой. Молодая женщина не представляла, значило ли это для Гаральда столько же, сколько для неё. Он ведь пошёл за ней, рискуя жизнью, когда никто не верил, что она жива. И нашёл её в логове карнеоласских врагов. Акме никогда не хотела любить мужчину и выходить замуж, чтобы служить мужу всё отпущенное ей время и прилежно рожать детей. А Гаральд показал, какое это блаженство — любить и быть любимой.
И она начала горячо молиться, прося о том, чтобы неведомые ей силы уберегли Лорена и остальных из кеосского отряда от бед.
«Теперь остаётся самое тяжёлое, — подумала она. — Надо как-то всё объяснить Гаральду…»
