Привычная ярость могучего огня Акме заглушила рыдания и осушила слезы. Она быстроногой рекою Аштери бежала к заветной лестнице, поднимая ветер, всю Иркаллу приводя в волнение. Шепот его, который бесперебойно твердил: «Это твоя обитель», был тотчас заглушен вырвавшимся сквозь плотно сомкнутые губы истошным криком непомерной злобы и ненависти к Кунабуле. Когда ноги её коснулись широких ступеней древней полуразрушенной лестницы, она уже была готова уничтожать, лишь бы ничто не причинило Лорену вреда.
«Кунабула, Нергал, Эрешкигаль, будьте вы прокляты! — кипел в голове ее страшный рык. — Я не сестра ваша и никогда ею не буду. А ты, Аштариат, будь проклята за ту ложь, которой ты смущаешь мою душу!..»
Расправившись с лестницей в несколько умопомрачительных прыжков, Акме влетела в узкий коридор, освещенный белым огнем факелов. Глаза девушки уже давно изменили чарам своей тьмы, и сияли ярче безоблачного летнего неба. Немногочисленные ступеньки уводили вниз, и Акме не сомневалась, что коридор приведет ее к брату и ненавистным врагам. Но за поворотом она наткнулась на тупик. Узкий проход был завален глыбами одной из лестниц, преграждая девушке путь.
— В обход? — воскликнул Ягер, остановившись позади Акме, в боевой готовности помахивая топором.
— Пока мы будем искать другой путь, у мальца кончатся силы, и он более не сможет удерживать этих тварей! — прорычал Сатаро, дрожащими от напряжения и нетерпения руками сжимая свою верную подругу — страшный кистень на длинной цепи.
Акме, тяжело дыша от поглотившего её бешенства и неутоленной жажды возмездия, бегающими глазами разглядывала выросшее перед нею, будто из-под земли препятствие, и не поверила, что оно могло остановить её.
— Отойдите! — рыкнула она, отпихнув товарищей подальше.
Встав лицом к глухой стене, она напрягла все мышцы свои, взывая к лютой силе. Огонь явился по малейшему её зову. Вырвавшись из нее бурею, он ударился о стену, и на путников посыпалась пыль и мелкие камни.
В кулаке сжав всю мощь свою, она швырнула вперед пылающий шар. С громыханием ударившись о пол коридора, он оставил в нем огромную выбоину и ястребом полетел к стене. Раздался взрыв, сотрясший весь зал. Стена устояла, но дрогнула. Камни обвалились с оглушительным невообразимым грохотом, не выдержав второго чудовищного натиска, подняв столб пыли и грязи, завалив ползала обломками.
— Не вздумайте мешать мне! — зловеще воскликнула Акме, обращаясь к своим зараколахонским товарищам, выходя из темного коридора на свет брата своего.
Многочисленная демоническая свора оживилась при появлении Акме, но не торопилась на нее нападать. Встряхнув руками, чтобы огонь быстрее потек к пальцам, она фурией ворвалась в зал, не видя ничего, кроме врагов. Подбросив вверх сияющие лазурные всполохи огня, Акме резко развела руки в стороны, и всполохи стали бушующим потоком, с рыком и низким гулом рассекавшим воздух. Через мгновение он накинулся на нескольких ближайших демонов, черных и крупных, будто медведи, удивительно неповоротливых, будто вовсе недвижимых. Они сгорели, не оказывая ровно никакого сопротивления. Оживились они лишь тогда, когда в бой вступили зараколахонцы.
Движения их были быстрыми, ловкими, без лишних пританцовываний. Без оглядки на убежище, яростно и самозабвенно летели они на врагов своих, рубя от макушки до пола.
Ягер с безумным смехом над головой размахивал топором. С сухим стуком, с оглушительным звоном вгрызался кистень Сатаро в камень пола, приводя мужчину в безудержный восторг, похожий на буйное помешательство.
— Чтобы слава вся тебе досталась? — загремел он.
Атийцы с Гаральдом Алистером и Гайре Иэросом ураганом впились в стену демонов.
Целиком отдавшись безумному зову своего могущества, Акме разожгла стену высотой в несколько этажей кеосского замка, подняла страшный воющий ветер, злясь всё боле, бросая вызов всей Иркалле и всей Кунабуле лютой ненавистью.
Грохот от многочисленных конских копыт заставил Акме обернуться: на помощь ей или своему кронпринцу, который, позабыв о плече своем, тоже отчаянно махал зараколахонской саблею, нёсся нодримский отряд.
— Да не мешайте же мне! — гневно закричала она и о пол ударила хлыстом огня, перед ними за мгновение выстроив пылающую бушующую волну, до смерти перепугавшую нодримских и атийских воинов.
Но Акме оставалось лишь жечь неподвижные чёрные горы, которые начинали жалобно скулить при её приближении.
«Сражайтесь! — мысленно кричала она, забывая обо всем от бешенства. — Кунабульские трусы! Нападайте на меня! Схватите!..»
Но демоны, сбитые в окружение зараколахонев и Акме, лишь испуганно взирали на нее своими светло-желтыми глазами. После, осознавшие, что им не выбраться, демоны все, как один, повернулись к Акме и низко ей поклонились.
Сама же целительница вздрогнула, как от пощёчины.
— Сражайтесь! — в самозабвенном гневе закричала она, сжав кулаки.
Но демоны смиренно опустили головы свои, не смея двинуться с места.
Акме выхватила кинжалы Эрешкигаль.
— Она совсем сдурела! — воскликнул Хельс. — Акме, там ещё одна партия ждёт тебя!
