Акме, закатив глаза и отвернувшись, чтобы эти двое не увидели её веселой улыбки, решила, что это хорошее начало для счастливого будущего Лорена и Плио, которая, красная от удовольствия, стояла немного поодаль, кусая от тревоги губы.
Лорен и Густаво вежливо и долго беседовали, пока целитель не осекся и не застыл, позабыв о кронпринце. За руку к отряду своему Акме вела Цесперия, высокого, спокойного, улыбавшегося. Зоркие глаза Лорена тотчас приметили рожки и массивные копыта вместо ног.
— Фавн! — выдохнул Авдий Веррес, потрясенный более всего лишь этой встречей. — Откуда?..
— С гор Зараколахона, — торжествующе воскликнула Акме. — Это Цесперий, главный целитель Верны.
Кеосский отряд, глядевший на него ошарашенными глазами, считавший фавнов старой сказкой, приветствовал его поклонами, рукопожатиями, восторженными словами и радостью.
— Повелитель! — встревожено позвал не терявший бдительности юркий Лако, уже успевший обследовать окрестности.
Он подбежал к Мирославу и что-то тихо ему проговорил.
— Господа! — ровным голосом возвестил Мирослав. — Сюда движется многочисленный отряд коцитцев. Если вспомнить освобождение Его Высочества Густаво, то я с полной уверенностью могу сказать, что наша барышня без труда справится и с ними. Но, полагаю, при данных обстоятельствах, никто не пожелает рисковать.
Дважды повторять не пришлось. Оседлав коней своих, соединенный отряд нодримцев, атийцев, саардцев и кеосский отряд нырнули в узкий коридор, который был открыт Акме, и умчались наверх, дорушив лестницу, в новой и куда более яркой надежде рассчитывая найти другой путь.
По всей Иркалле разливала Акме своё неугасимое торжество. Вокруг бесновались ветра, повизгивали голоса, горы приглушенно гудели, рождая звуки из глубин земель, огненных, недосягаемых.
Акме позабыла о страхах и горестях. Горделиво, величественно, радостно восседала она на своей Одалис, передавая ей силу и настроение. Лошадь весело гарцевала, повинуясь малейшему движению своей хозяйки.
«Если это и моя обитель, — думалось целительнице, — пусть же в ней моим друзьям всегда будут рады!»
Вскоре путешественники отыскали большую пещеру со множеством сияющих ручьев, которые узкой лентой серебрились во тьме, приветствуя отряд прохладой и чистотой. Кони были рассёдланы, дозорные расставлены, разведчики отправлены исследовать ближайшие проходы да пещеры. Треск костров и аромат готовящейся еды наполнил зал, а путники, посадив Акме и Лорена на возвышение, приготовились внимать, задавать вопросы и тоже участвовать в разговоре.
Целитель был бледен и не мог отвести от сестры глаз, не мог отпустить руки её. Акме, за которой он ухаживал и приглядывал всю жизнь, воспитывал, оберегал, будто сокровище, которую он потерял, казалось, навсегда, нашла его. Она улыбалась и смеялась. Блеск глаз, их задор, это была она, но появилась в ней некая властность и уверенность. От прежней робости не осталось и следа.
По обыкновению своему, благоразумно молчаливая и ледяная, нынче она говорила, громко, отчётливо, голос играл уверенными переливами низких нот. Голова держалась куда выше, плечи не были сжаты, они были свободны и расслаблены. Мрачность в глазах её придавала ей царственный, неприступный вид. Не любившая волосы свои распускать в присутствии мужчин, она, казалось, более не намеревалась стеснять их лентой, и они каскадом чёрных алмазов струились по прямой спине.
В ней чувствовалась непоколебимая внутренняя сила, которую не хотелось испытывать. Но появилось и отчуждение. Глаза её более не были столь же беззаботны, как ранее, они покрылись темной печальной пеленой. Лоб чаще хмурился, губы, привыкшие растягиваться в веселой улыбке, чаще сжимались в скорбную линию.
Руки ее стали холодны, расцарапаны, от сухости на коже появились трещинки. Запястья были замотаны черными тонкими платками, и Лорен решил, что на них были раны, которые она не желала показывать. Сестра исхудала, под глазами залегли беспокойные тени.
Акме рассказала, что случилось с ней, но начала лишь с того, когда мирославцы привезли ее в Верну, где она некоторое время набиралась сил.
— Когда демоны явились в Верне, я не могла более ждать, и Мирослав любезно предложил нам с Гаральдом свою помощь, — сказала Акме.
Мирослав отвёл глаза, насупились саардцы, а кеосский отряд, не поверив Акме, смерил мирославцев враждебным взглядом.
Лорен тоже принялся за рассказ. Ему пришлось поведать обо всем, начиная с нападения коцитцев, и ран Элая. Рассказ целителя перехватил Хельс, когда пришлось коснуться повествования о погоне. Опустив страшные подробности Коцита, он обратился к Куру и, откашливаясь, хмурясь, поведал о столбе и о сожженной женщине, не смея поднять на Акме глаз.
— Никого живого, — говорил он. — Мертвое царство. Растерзанные, распотрошенные…
— Да, Гаральд говорил… — прошептала Акме.
Она оцепенело слушала, мрачнела, уходя в страшные воспоминания. Изуродованные лица, запах крови, нечистот, людских страданий, оборванная грязная Августа, окровавленный Сатаро, медведь, играющий с отрубленной головой пленника.
