— Боюсь, Его Величеству государю Трену не до этого было… — отозвался Эвандер, горько смотря в глаза своим собеседникам. — Он был сильно ранен и ещё в разгар битвы унесён с поля боя в бессознательном состоянии.
Отряд Трена разразился вздохами и восклицаниями ужаса.
— Его Величество… мёртв? — ошеломлено выдохнул Авдий Веррес, голос его не слушался.
— Насколько я знаю, он был жив, когда к нам присоединились наши товарищи, — последовал ответ. — Ранение тяжелое и вызывает известные опасения… Но все молятся за него. К его обязанностям тотчас приступил Его Высочество кронпринц Дарон.
— Братец! — выдохнул бледный, будто полотно, мужественно сдерживающий отчаяние, Арнил; теперь настала очередь рыдающей Плио утешать его. — Но если дорогой братец окружён такими людьми, как герцог Атийский и генерал Жозел Капуи, государь мой может быть спокоен. Ах, дорогой отец, как же так?… Живы ли герцог и генерал?
— Прошу простить меня, Ваше Высочество, но я не располагаю сведениями подобного рода, — отвечал Эвандер, то и дело поглядывающий на принцессу Плио.
— Ах, несчастная Элизет, бедный Теро! — безудержно причитала та. — Неужто господь её без мужа оставит, сына без отца, королевство без наследника?! Регентство? Что за несчастье?..
— Плио! — строго воскликнул Лорен, позабыв, о том, что к принцессе он обращается в присутствии Личной Гвардии. — Не хорони его раньше времени!
Эвандер Лаций, изумлённый несколько фамильярным и грубым тоном, судя по описаниям, Лорена Рианора, наследника царей древности, неодобрительно оглядел его. Перехватив этот взгляд, целитель нисколько не смутился, продолжая приводить принцессу в чувство.
— Смеем ли мы оплакивать его, даже не найдя его тела? Мне угодно думать, что он жив и у нас ещё есть время.
— Сам-то ты каков был, когда твою сестру увезли эти дикари? — мрачно напомнил Кицвилан. — Если они поступят так же, как и с Акме, лучше тела его вообще не видеть. Уж они знают своё дело и с пытками раздумывать…
— Закрой рот, Кицвилан, — угрожающе процедил Лорен. — Ни слова о моей сестре!
— Довольно, он все понял, — со вздохом проговорил Хельс, положив свою широкую ладонь на его каменное от напряжения плечо. — Прости ему его несдержанность. И усмири свою.
— Будто я не оплакиваю её!.. — рассержено проговорил Руфин, оправляясь.
— Ни слова! — рявкнул Лорен, обращая к нему пылающий бешенством взгляд, и миконцу оставалось лишь фыркнуть.
— Но это ещё не все, — сказал Эвандер Лаций, и все опасливо воззрились на него. — В Орхою из Мернхольда был отправлен небольшой отряд, собранный из армий Карнеоласа, Атии, Беллона. По дороге в Иркаллу нам повстречался отряд атийцев из ста человек, возглавляемый капитаном Гайре Иэросом…
— Что они забыли в Иркалле, раз были посланы в Орхою? — выдохнул Авдий. — И где они сейчас?
— Из Орхои их вывел отряд коцитцев, который они преследовали до самых Врат. Истребив его, они встретили нас. Услышав о нашей потере, капитан Гайре вызвался помочь нам и, войдя в Иркаллу, мы разделились. О нынешнем положении отряда атийцев мне неведомо.
— Быть может, они были отправлены Гаральду на помощь? — предположил Хельс.
— Нет, у них было задание в Орхое, — ответил Авдий. — У них что-то пошло не так…
Путникам и Личной Гвардии нодримского кронпринца вскоре пришлось уйти, чтобы выбрать более просторное и безопасное место.
Устроившись на ночлег в большой темной пещере, столь дикой, что в ней не было даже колец для факелов, но бил приглушённо звенящий источник, карнеоласский отряд поведал о своём путешествии, начиная от врат Нелея, заканчивая минутой их встречи. Рассказ свой вели все по очереди, вплетая в него своё видение нелёгкого путешествия, но когда дело дошло до Кереев, рассказчиков наполовину поубавилось, и никто не решился описать глубину жестокости коцитцев. Гибель Акме Рин была лишь констатирована. Но Лорен не согласился и заявил, что она жива. Чудесное же исцеление Плио, которое в красках им описали Арнил, Хельс и даже Элай, вызвали недоверие, смешанное с восхищением на суровых, но весьма доброжелательных лицах нодримцев. Все они, как один, с изумлением разглядывали раздражённого целителя, будто ожидая от него очередного чуда. Плио же, благодарная Лорену всем сердцем, увидев, что возлюбленному не нравился этот рассказ, взглядами заставила рассказчиков сменить тему.
Эвандер Лаций в свою очередь поведал о том, о чем ещё не успел поведать: о том, как вышли они из Моринфа, о том, как приветствовал их народ Нодрима, высыпавший на широкие улицы, как молился за них, забрасывал их цветами. Вскоре рассказ нодримцев превратился в диалог, ибо Плио заваливала капитана вопросами, пока Лорен, раздосадованный слезами возлюбленный, не обнял её и не прижал к сердцу. Плио, никого не стесняясь, прижалась к нему, спрятав лицо своё, вжавшись в него, будто жаждая слиться с ним воедино.
— Ах, Лорен! — выдохнула она. — Сначала они погубили твою сестру, теперь моего брата…
