Демоны визжали и хрюкали, рычали и вопили, по всей Иркалле разнося страшный шум.
— Что бы не случилось, бегите отсюда подальше, если будет такая возможность! — поучал Эвандер Лорена.
— Держи карман шире! — огрызнулся Лорен. — Последи лучше за своими людьми…
Задним рядам нодримцев уже приходилось пускать в ход арбалеты, и демоны с высокими душераздирающими криками валились на пол, тотчас погребаемые своими ненасытными сородичами.
Проход был узок и не имел ответвлений, что приводило многих в отчаяние, но вскоре впереди завиднелся большой зал, и путники вздохнули с облегчением.
— Они остановились! — изумлённо прокричали те нодримцы, что отстреливались позади. — Они перестали нас преследовать!
Влетев в огромный зал, ярко освещённый факелами, без потолка, они не увидели других проходов. То был тупик. Наверху виднелись древние винтовые лестницы со множеством пролётов и проходов, до которых они не могли дотянуться. В противоположной стороне от входа путников с нетерпением ждала ещё пара сотен демонов, осклабившись, на пол роняя ядовитую слюну свою. Ловушка.
— Что теперь? — прошептал Эвандер в ужасе.
— Я отвлекаю, вы атакуете! — прорычал Лорен, спрыгивая с коня, пальцами разжигая свой белый свет. — Об одном молю: мечами ли, зубами, но выгрызите в стене тоннель. Хоть кто-то должен остаться и сообщить той части отряда, что произошло!
Враги приближались, и Лорен выставил вперёд обе руки, объятые молочно-белым сиянием.
Демоны помедлили: свет раздражил их, и они злобно замотали головами.
— Эвандер, ищите выход! — закричал целитель, держа рианорский щит свой, делая его все прочнее, молочно-белым сиянием разгоняя мрак. — Меня не хватит надолго!
— Если явятся ещё и коцитцы, считайте, что мы мертвы! — заявил тот, норовя пуститься в бой, но его удерживали.
Лорен посмотрел на демонов и представил, что сделают они с ним, как только сила его угаснет, что сделают они с Плио и остальными, когда найдут их. Отчаяние придало ему сил. Он стоял впереди всех с широко распахнутыми руками, будто готовился всю Иркаллу заключить в объятия. Руки его охвачены были белым сиянием. Будто из сердца своего высекал он свет, защищая тех, кто стоял позади него и готовился помочь ему в любую минуту.
Лорен не сдавался, но в освобождение верил все меньше и меньше. Шум нарастал, рычало его пламя, демоны выли и бесновались.
«Акме! — мысленно позвал он. — Помоги же мне! Сильна вера моя в тебя! Силен огонь мой лишь тогда, когда в тебя я верю! Прошу, не оставь их без защиты! Помоги мне спасти их всех! Не оставь меня, сестрица!»
Сквозь шум и тёплое забытьё, которое белым одеялом окутало его, ему показалось, что услышал он голос сестры, испуганный, неспокойный. Она звала его, и по жилам его разливалось тепло. Она звала его и разжигала свет его все ярче.
Из дрёмы вытащил его яростный стук и гул, раздававшийся совсем рядом. Лорен повернул голову направо: большой выступ в стене дрожал и сыпался. Что-то ломилось изнутри с огромной силою, стремясь вырваться наружу.
Они были окружены со всех сторон.
Целитель в отчаянии освободил все свои силы, и страшная мысль набатом билась в голове его: «То ли это, к чему мы стремились столько дней? Суждено ли нам всем погибнуть тотчас? Конец ли это? Конец всему Архею?»
Горы Зараколахона погрузились в зловещую, непоколебимую тишь. Бессолнечная вечерняя мгла опустилась на дремучие леса Верны и обхватила их безбрежными объятиями. Отгремели каскады рубинового заката, скалы уже давно отнежились в золоте увядающего солнца, а с улиц маленького городка были убраны все погибшие. Их было пятеро, и едва ли не вся Верна принялась ругать чужеземку и своего повелителя, криками да руганью выражать своё желание, чтобы та покинула поселение. Некоторые призывали сжечь её на костре.
— Это она привела этих тварей в наш край!
— Нужно было оставить ведьму в Куре!
— Или казнить её здесь!
И тогда на защиту целительницы вставали те немногие, кто видел её в сражении:
— Она избавила нас от этих чудищ.
— Она ведьма! Гнать её!
На втором этаже вернского дворца в маленькой, темной, наглухо закрытой комнате, освещенной свечами, за большим прямоугольном столом собрались Мирослав, капитан Цере, десять других приближенных, Катайр, Сатаро и целитель Цесперий среди них. Чужеземку и её спутника усадили во главе стола.
