Акме Рин пришлось рискнуть и, не таясь, поведать вернскому повелителю о том, о чем она любезно умолчала с самого начала. Она подробно рассказала о себе: о том, что жила в Кибельмиде вместе с целителями, дядей и братом, обучалась в Орне целительству, хотела посвятить жизнь больным и немощным, но однажды в Кибельмиду явились агенты карнеоласского государя, Трена Вальдеборга. Она поведала всё, как было, и о предсказании Трену об Архее, о том, что содрогнется их мир под натиском кунабульской мощи, как когда-то содрогнулся при правлении Атариатиса Рианора. Акме утаила лишь своё отношение и отношение брата к легендарному королю древности и кто предсказал Трену беды да горести. Аштариат она не упомянула ни единым словом, но по лицу Цесперия, который задумчиво кивал головой, поняла, что тот обо всём догадался.
— Если бы мы не видели демонов этих и силу твою своими глазами, я бы приказал тебя казнить за такие россказни, — усмехнулся Мирослав, но Акме промолчала.
— Вам, сударыня, непременно нужно попасть в Кунабулу? — спокойно осведомился Цере. — Бескрайние мертвые степи, холодные ветра, полчища этих бесчеловечных дикарей, вечная тьма гор… Туда вы хотите?
— У меня нет иного выбора.
— Что вы будете делать там?
— Полагаю, мы должны сами отыскать то, что должны будем уничтожить. Или оно само нас найдет.
— Ты опаздываешь, Акме, — заметил Мирослав. — Несколько дней назад у холма Вестейн, что к западу от Аштери, в кровавой битве столкнулись армия Полнхольда и полчища демонов. Если бы не подоспевший Карнеолас, Эреслав Полнхольдский был бы разгромлен. Война началась.
— Так скоро?! — выдохнул Гаральд. — Каковы потери?
— Чудовищны у полнхольдцев, незначительны у карнеолассцев, — доложил Цере.
Акме молчала. Прикрыв плотно сжатые от ужаса губы ладонью, она пыталась осознать то, что сообщил ей Мирослав, но не могла. Где был брат её — неизвестно, да был ли он ещё жив?.. Архей вступил в страшную битву, которая уносила жизни людей так же стремительно, как огонь сжирал сухие ветки.
— Мирослав, — твёрдо проговорила Акме, едва не плача от досады. — Если я не отправлюсь в путь как можно скорее, некому будет защищать Архей. И тогда и Зараколахон сгинет вместе со всеми.
Приближенные выжидающе уставились на Мирослава. Изумленно перехватив их взгляд, правитель Саарды встрепенулся и воскликнул:
— Отпустить тебя? Ишь какова! Ты привела сюда дьявола, ты здесь и останешься, чтобы защищать мою землю от своих врагов!
Комната несмело, но неодобрительно загудела. Гаральд спокойно произнёс:
— Мирослав, это враги всех людей. Акме они преследуют только потому, что знают, какой вред она может нанести им. Если они убьют её, они не перестанут убивать остальных.
— Это не наша война, — Мирослав безразлично повёл плечами. — А она обязана нам жизнью. Ты тоже. Если бы Сакрум узнал, что ты карнеоласец, он бы вскрыл тебе брюхо, отрезал яйца, и всё наживую.
— Я — не карнеоласец, — с чувством собственного достоинства заявил Гаральд. — Я — атиец.
— А какая разница? Атийский герцог служит карнеоласскому королю. Атийцы — слуги Карнеоласа.
— Мы — не слуги Карнеоласа, — сын герцога потемнел лицом. — Атия была суверенным государством.
— Была! — подчеркнул Мирослав. — Вашу королевскую семью казнили. Вместо того чтобы объявить Карнеоласу войну Горан Праций склонил перед Ранеем Вальдеборгом голову. Трус. Я знаю вашу историю. Карнеолас предал Атию, нагнул её и трахнул. А вы терпите.
— Атия выжидает, — процедил Гаральд, и саардцы загоготали.
— Пусть выжидает, — усмехнулся Мирослав. — Пока в Атии не появится достойный герцог, который хорошо знает историю своего края и своего народа, человек со стальными яйцами, Карнеолас так и будет пользовать ваше благословенное герцогство в задницу.
Акме поторопилась сменить тему, чтобы Гаральд не наделал глупостей и на набросился на правителя Верны:
— Я должна идти в Кунабулу. Я наделена не только лишь силой, но и обязательствами. Это мой долг.
— Долг перед кем, перед чем? — возмутился Мирослав. — Имеет ли право Трен Вальдеборг взваливать на тебя подобную ношу? Он приказал тебе защищать его земли, но ты не являешься его подданной.
— Речь идёт о всех землях Архея, Мирослав, — ответила Акме.
— Ты — моя пленница, — фыркнул Мирослав. — И мощь твоя принадлежит мне! А ты, — он указал на Гаральда пальцем. — Ты не просто женишок. Ты — её хранитель.
— Жених, хранитель, как угодно, — последовал твёрдый ответ. — Никому не позволю встать между нами.
Сатаро что-то презрительно гаркнул, но промолчал.
Комната вновь загудела, но уже громче. Возмущение затопило Акме, но она не стала возражать, чтобы не горячить повелителя. Его милость многое значила для нее, ибо в Верне она оставляла маленькую Августу.
— Повелитель, — тихо вымолвил Цесперий, несколько удивленно взглянув на Мирослава. — Отпусти их обоих. Они навлекут беду на всех нас.
— Как навлекут, так и отразят, — упрямо заявил тот. — У нее хватит на это сил.
