Спустя полчаса они вновь брели по дороге. Брели медленно, измученные, потные, томимые жаждой. Подвергнутый экзекуции Владик едва держался на ногах. Нет, Цент ничего не повредил ему, не травмировал, даже ни одной кости не сломал. Этот садист сделал то, что умел лучше всего – причинил ему ужасную боль. Расплачиваясь за утрату провизии, Владик сорвал голос, когда кричал от принимаемых мук. Машка вначале пыталась заступиться за него, а когда поняла всю тщетность своих усилий, отошла в сторону и закрыла ладонями уши. Но это не помогло. Она слышала все. Прежде девушка и подумать не могла, что люди способны так кричать. Казалось, демоны ада схватили Владика, и подвергли неземным терзаниям. Его крик звучал непрерывно, то чуть затихая, то вновь взрываясь особо пронзительной нотой. Владик не пытался молить о пощаде, не пытался просить прощения. Он знал – с Центом это не сработает, ибо тот был безжалостным извергом. Он просто сносил муки, которые продлились, по его ощущениям, три с половиной вечности. Он словно побывал в аду, где даже одна секунда может показаться столетием. И ему показалось. Еще как показалось.
– Черная полоса неудач преследует нас, – промолвил Цент. – Вначале сломалась тачка, потом очкарик преступным образом лишил нас всех харчей. Что дальше? Какие еще испытания уготовили нам небеса?
– Давай надеяться на лучшее, – осторожно предложила Машка.
– Я пытаюсь, – ответил ей Цент. – Пытаюсь.
А вот Владик уже и не пытался. Пережив аттракцион боли и страданий, он лишился всякой надежды на лучшее.
Но кода впереди замаячило какое-то здание, похоже, что здание придорожной закусочной, даже программист воспрянул духом.
– Бог! Спасибо! – воскликнул Цент, обращаясь к безоблачным небесам. – Я знал, что ты меня не кинешь.
Они поспешили к харчевне, ввалились в нее, стали искать еду, питье, хоть что-нибудь. Искали, искали, и ничего не находили. Все, что им удалось обнаружить, это две бутылки минералки. Полторы бутылки выхлебал Цент, половину Машка. Владику не перепало ни капли.
– Как же так? – сокрушенно бормотал Цент, выходя из заведения. – Здесь ведь должна быть еда. Почему ничего не осталось?
– Нас кто-то опередил, – предположила Машка.
Тут Цент наклонился, и поднял что-то с асфальта. Это был окурок. Окурок, который еще продолжал тлеть.
– Они были здесь только что, – прорычал он. – Те уроды, что забрали нашу еду, они только что были здесь.
Он отбросил окурок в сторону и вышел на дорогу. Повернулся к своим спутникам, и скомандовал:
– За мной!
– Может, отдохнем здесь? – предложила Машка. – Я так устала….
– Ты что, не понимаешь? – взорвался Цент. – Здесь нас ждала еда. Наша еда. Но кто-то забрал ее. Нашу еду! Понимаешь?
– Ну, она, как бы, не совсем наша….
Но Цент ничего не желал слушать. Иное желание охватило его. Желание кровавой мести.
– Мы настигнем их! – рычал он, ведя за собой свой измученный коллектив. – Даже если на это уйдут годы, мы настигнем их. И тогда они заплатят за свое злодеяние! За все заплатят!
Эта ночь выдалась идеальной для романтического ужина, Вова понял, что лучше и быть не может. Над головой, на чистом небе, пылали мириады ярких звезд, среди которых затесался острый лунный серп, изливающий на мир свой холодный серебряный свет. И Вова решился. Сегодня или никогда. Либо он сумеет завоевать сердце возлюбленной своим романтическим ужином, либо…. О том, что будет в случае неудачи, он старался не думать. Его просто не могла постигнуть неудача.
Место для романтического ужина при свечах он выбрал идеальное – на берегу небольшого озерца, окруженного дубовой рощей. Пока дядя Гена и тетя Лена отвлекали Катю, он и студенты-молодожены занимались подготовкой к самому важному событию в его жизни. Накрыли стол, сервировали его в лучшем виде, зажгли свечи. Затем все вместе вернулись в лагерь. Здесь Вова, набравшись храбрости, подошел к Кате, и, заикаясь и краснея, сообщил возлюбленной, что у него имеется для нее сюрприз.
– Правда? – обрадовалась девушка. – А какой?
– Это же сюрприз, – ответил Вова. – Нельзя говорить заранее.
– А где он?
– Идем. Я покажу.
Они пересекли дубовую рощу, и вышли на берег озера. Увидев накрытый стол с горящими свечами и откупоренной бутылкой шампанского, Катя очень обрадовалась и заявила, что это ужасно мило. У Вовы камень с души упал. А он-то боялся, что девушка, узрев всю эту романтическую ерунду, посмеется над ним. Не посмеялась.
Они сидели за столом, под пылающими над ними звездами, ели, выпивали, беззаботно болтали. Вова впервые почувствовал себя раскованно и свободно рядом с возлюбленной. Язык больше не заплетался от волнения, слова не цеплялись одно за другое. Он чувствовал, что вот-вот наберется храбрости, и признается ей в своих чувствах. Надо только выпить еще бокал шампанского, а лучше два.
– Ты скучаешь по прошлой жизни? – спросила Катя. – Ну, по той, до конца света.
– Да, скучаю, – не стал врать Вова. – Тогда все было так, как должно быть. Тот мир был нашим. А этот….
