– Владик, поручаю тебе ответственное дело, – сказал он, вручая страдальцу табельное оружие – свисток. – Будешь охранять злодеев. Сторожи их бдительно, неусыпно, в оба глаза. Если, конечно, не хочешь, чтобы я натянул тебе твои глаза на твои же ягодицы. Если что – свисти.
Проведя инструктаж, Цент вернулся в лагерь расхитителей продовольствия, где перед костром застал Машку. Та все еще переживала из-за убийства какой-то незнакомой ей бабы. Чтобы заглушить угрызения совести, девушка мощно заедала свое горе разогретой на огне тушенкой.
– Денек сегодня выдался еще тот, – заметил Цент, тоже подсев к костру.
– Да уж, – согласилась Машка. – Еще этот несчастный случай.
Несчастным случаем она величала совершенное ею убийство. Цент одобрительно кивнул. Все лучше, чем винить себя. Растет девка, учится. Скоро будет всех валить налево и направо, и нагло заявлять, что она тут не при чем, и вообще у нее алиби, аффект, муж – майор ФСБ и прочие железные доказательства невиновности.
– Трагическое стечение форс-мажорных обстоятельств, – согласился с девушкой Цент. – Никто ни в чем не виноват. Мы – точно не виноваты. А вот они – возможно.
Под ними Цент подразумевал захваченных в плен расхитителей продовольствия.
– Что ты хочешь с ними сделать? – спросила Машка. На самом деле, можно было и не спрашивать. За минувшие три месяца она хорошо изучила Цента, и точно знала – горе тем несчастным, кого выходец из девяностых внесет в свой черный список. А попасть в этот список было легче легкого. Тем более, что после зомби-апокалипсиса Цент сразу заносил туда всех, кого встречал, с тем расчетом, что если вдруг человек окажется хорошим, его всегда можно вычеркнуть. Вот только до сих пор подобного не случалось ни разу. Кто попадал в черный список изверга, тот оставался там до своей мучительной смерти, которая, как правило, наступала довольно скоро.
– Пока не знаю, – признался Цент. – Одно могу сказать наверняка – их ждет весьма незавидная участь.
– Они ведь не сделали нам ничего плохого, – попыталась намекнуть девушка.
– Давай не будем к этому возвращаться, – поднял руку Цент, которому уже надоело слушать, как некомпетентные люди в его присутствии берутся рассуждать о добре и зле. – Я уже говорил, что у тебя искаженное представление о том, что такое хорошо и что такое плохо. Предоставь мне решать эти сложные вопросы. Я старше, мудрее, и разбираюсь во многом. А теперь давай-ка спать. Устал я сегодня, день был просто отвратительный.
Подкрепившись, они отошли ко сну. Из их коллектива остался бодрствовать один только Владик. Тот сидел на берегу озера, рядом с привязанными к деревьям пленниками, и с головой отдавался тоске по прежним временам. До конца света Владика всегда смешило, как люди старшего возраста вздыхали о прошлом, и восклицали – раньше было лучше. Но теперь Владик придерживался того же мнения. Да, раньше было лучше. В тысячу раз лучше.
– Эй? Эй, ты?
Владик вздрогнул и повернул голову. К нему обращалась молодая красивая девушка, та самая, которую Цент безжалостно таскал за волосы.
– Мальчик, отпусти нас! – взмолилась та.
Мальчик! Владик едва сдержал горькую усмешку. Ему уже успешно перевалило за тридцать, но все вокруг почему-то упорно видят в нем подростка. А кое-кто, вроде Цента, вообще детсадовца ясельной группы.
– Пожалуйста, отпусти нас, – упрашивала девушка. – Мы тихонько уйдем, и все. Вы нас больше не увидите.
Владик знал, что девушка ошибается. Если даже он их отпустит, Цент все равно выследит беглецов. Обязательно выследит. В этом можно было не сомневаться.
– Не могу, – бросил он. Ему не хотелось разговаривать с пленниками, не хотелось сближаться с ними, не хотелось видеть в них живых людей. Потому что Владик знал, что произойдет завтра. Грянет пытка. Ужасная, невероятная, жестокая до ужаса. Этим несчастным людям очень крупно не повело – они столкнулись с самим Центом. Горе им, горе.
– Но почему? – не унималась девушка. – Мы же не сделали ничего плохого.
Он, Владик, тоже не сделал ничего плохого. Только сбросил с себя неподъемный рюкзак, дабы не быть съеденным мертвецами. Но кара за этот поступок была очень тяжела. Владик познал великую боль. И он боялся даже представить, что сделает с ним Цент, если поутру обнаружит, что пленники сбежали. Владик не хотел даже думать об этом.
– Я не могу вас отпустить, – повторил он. – Даже не просите. Если я отпущу вас….
Он не стал договаривать. Ему было слишком страшно.
– Что вы собираетесь с нами сделать? – спросил самый старший из пленников, мужик лет пятидесяти.
Владик ничего с этими людьми делать не собирался. А вот Цент…. О, да, тот собирался, еще как собирался.
– Вы нас убьете? – снова спросил мужик.
– Я не знаю, – соврал Владик, ведь на самом деле он знал. Все знал. Им уже встречались люди, люди, уцелевшие после кошмарного зомби-апокалипсиса. И немногие из них сумели пережить знакомство с терзателем из девяностых.
