Он уже стоял на задних лапах, подобно нападающей кобре.
— Не сметь стрелять! — закричал в ответ на крик ползуна высокий человек. Как я понимаю, он обладал неким даром влияния на другие живые существа, потому что в тот же момент я был парализован — я не мог двинуть ни рукой, ни ногой. И только услышал тяжеловатый металлический удар — пистолет выпал из руки Сийнико.
Затем наваждение паралича миновало.
— Кто вы? — спросил высокий инспектор.
— Сначала остановите казнь! — закричал я.
— Это невозможно, — сказал Сийнико. Он смотрел на меня в упор черными очками и хотел меня убить. Но не смел.
— Это возможно! — Я обратился к инспекторам: — Этот город — фикция. Этот город — декорация, придуманная спонсорами. Все, что происходит в нем, придумано, нарисовано и отрепетировано. Но разыгрывают специально для вас умилительную картинку люди, которые служат спонсорам. И у них есть связь с городом. Они могут приказать. Их послушаются.
— Это так? — Паллиот медленно обернулся к группе спонсоров.
— Это ложь! Это ложь сумасшедшего! — сказал незнакомый спонсор.
— Но сделайте что-нибудь! — кричал я. — Ведь они казнят Густава только за то, что он помог нам проникнуть сюда.
— Остановите убийство, — произнес тонкий инспектор в длинном плаще. — Инспекция вами недовольна.
— Вы верите авантюристам, жителям больной, отсталой планеты. Вы ставите их слово выше, чем слово членов Галактического содружества. Это немыслимо и оскорбительно. И пусть дело решается в суде Вселенной! — гневно произнес вельможа из спонсоров.
Быстро, снова на незнакомом мне языке заговорил ползун.
Инспектора смотрели на него, затем паллиот сказал:
— Мы вам не верим.
Мой взгляд упал на экран.
И ужас холодной рукой сжал мое сердце: Густав был мертв. Он покачивался на виселице, и ноги его, вытянутые носками вниз в последней попытке достать до земли, медленно крутились над помостом. Палач отошел на шаг назад.
— Вы убийцы! — произнес я.
Ирка сделала шаг вперед.
— Уважаемые инспектора, — произнесла она. Странно, никогда не думал, что она тоже знает язык спонсоров. — Я прошу пять минут вашего внимания.
— Эти выступления — оскорбления нам и здравому смыслу, — выкрикнул Сийнико.
— К сожалению, — сказала Ирка, она держалась с достоинством, говорила медленно и возвышенно, мне она показалась даже выше ростом, — наше появление перед вами выглядит излишне драматично, но мы не имели возможности приблизиться к вам раньше. Ведь вас держали на центральной базе спонсоров, куда и отвезут сегодня после этой экскурсии, потому что Земля якобы опасна для вас. Но ведь все это ложь. И мы хотим предъявить обвинения спонсорам, которые, взяв на себя право распоряжаться нашей Землей, не показали себя цивилизованными существами.
— Пора прекратить это издевательство! — закричал Сийнико.
Я смотрел на экран. Там палач в красной рубахе и трубочист в черном цилиндре снимали с виселицы тело Густава.
— Мы не будем отнимать вашего времени и рассказывать о том, что случилось на Земле за последние десятилетия.
— У вас есть обвинения? — спросил паллиот.
— Я обвиняю, — сказал ползун. — Я обвиняю спонсоров в том, что они завозят на Землю яйца моих соотечественников, выводят из них младенцев и убивают их, чтобы съесть.
— Ложь! — закричал Сийнико.
— Ложь! — закричали остальные спонсоры. Они сблизились вокруг нас, они нависали над нами, полные угрозы.
— Я видел это, — сказал я. — Я помогал убивать маленьких ползунов. Я обвиняю спонсоров в том, что они отравили газом и убили несколько тысяч человек только за то, что они наблюдали смерть спонсора.
— Это ты его убил! — услышал я голос Сийнико. Но ответить я не успел, потому что вперед вышел маленький Сенечка.
— Я обвиняю, — сказал мальчик, — в том, что ради развлечения спонсоров проводятся опыты над нами, над маленькими детьми, чтобы сделать из нас домашних любимцев.
— Это правда? — Паллиот обернулся к Сийнико.
— Это ложь! — сказал Сийнико.
— Это ложь! — хором произнесли остальные спонсоры.
— Мы можем полететь на так называемую кондитерскую фабрику, где убивают маленьких ползунов, — сказал я.
Словно почувствовав колебания инспекторов, Сенечка стащил с себя синюю курточку. Все увидели глубокие шрамы жабер на его спине. Так я и запомнил его. Под ярким солнцем он стоит, растопырив соединенные перепонками длинные пальцы рук, и медленно поворачивается, чтобы каждый мог увидеть жабры на его спине.
Именно Сенечка оказался последней каплей для инспекторов.
— Мы требуем, чтобы нас немедленно отвезли в центр, где делают операции над детьми.
— Такого центра не существует, — сказал Сийнико. Он взял себя в руки и говорил тихо.
На экране, глядевшем в город, было видно, как жители города начали украшать помост и саму виселицу гирляндами и фонариками — они готовились к празднику.
— Вы сможете показать к нему дорогу? — спросил у Ирки худой инспектор с муравьиным лицом.
— Я могу, — сказал я. — Я там жил. И там же живет спонсор Сийнико.
Все обернулись к спонсору.
После короткой паузы он неожиданно для меня сказал:
— Я готов опровергнуть клевету. Сейчас же я вызову вертолет.
