В конверте был еще листок. С инструкциями. Из глаз Лены лились безудержные тихие слезы — она не плакала, нет, просто лились слезы. Потом она немного поспала. Проснувшись, она позвонила свекрови. Свекровь была недовольна.
— Лена, я буквально требую твоего немедленного возвращения! Я не нянька Борису!
— Где он?
— Он нагло ушел из дома, даже не спросил разрешения.
— Где он? Давно ушел?
— Еще утром — я ему не нянька, о чем официально тебя предупреждаю!
— Скоро приеду.
— Кстати, ты мне не говоришь, что с Николаем?
Лена не смогла ответить сразу. Она так надеялась, что свекровь забудет об этом спросить — о самом главном. А она не забыла. Насколько Лене было бы удобнее иметь совершенно бесчувственную свекровь… Она такой ее и считала — почти.
— Николай умер, — сказала она, не заметив долгой паузы.
— Так я и думала, — сказала свекровь, словно Лена убила бывшего мужа. Надо было спросить еще о Борисе, но язык не поворачивался. Она замерла у телефона — хоть бы линия сломалась! — Под машину попал? — спросила свекровь. — Я всегда этого боялась. Ты уж займись похоронами, я тебе компенсирую расходы.
— Я сегодня приеду, — сказала Лена.
— Лучше оставайся с Колей, — возразила свекровь. — Он больше нуждается в твоей помощи, чем я.
— Нужно найти Бориса, — сказала Лена.
— Ничего с ним не случится.
— Но вы же знаете!
— В этот скорбный момент мы все должны думать о Коле, — сообщила свекровь.
Прости, Коля, сказала Лена мужу. Она с ним говорила долго, ей казалось, что он отвечал ей и даже иногда спорил. Но Коля был с ней согласен: сейчас важнее всего — Борис.
Лена просидела в комнате, пока Тамара не ушла в морг: в ней жила необоримая тяга к моргу — она там была ближе к своему Сашеньке. Как будто он еще не совсем умер.
Потом Лена осмотрела пакет.
