Господи… Убей эту тупую тварь — вдаренного по башке лейтенанта, который абсолютно бесполезен в деле служения Родине… И ни залезть быстро через заглушку не может — из-за него человек побежал отвлекать облаву, ни просто идти, как приказали, обязательно в яму угодит — да зачем, вообще, такое чмо куда-то еще взяли: оно же обуза буквально во всем!!!
Мне очень стыдно, но… я плакал. Я сидел на краю ямы, на коленях, не обращая внимания на то, что нахожусь в воде, глотал соленые слезы вперемешку с вонючей жижей и больше всего на свете в этот момент жалел, что у меня нет пистолета. Я бы сейчас застрелился, не задумываясь. Так было бы лучше для всех. Где-то там под огнем бегал Степа, для того, чтобы выиграть для меня — неуклюжего болвана — время, а я сидел, безвольно опустив руки, ревел в три ручья…
И вдруг почувствовал, что руки мои, безвольно лежавшие на бедрах, касаются какого-то инородного предмета. Точнее правая рука, еще точнее: запястьем больно упирается в прямоугольник, находящийся у меня в правом кармане брюк.
Бездумно встав, я сунул руку в карман, извлек предмет и на ощупь определил, что это зажигалка, заимствованная мною у нашего инженера. Когда я разжег костер, машинально сунул зажигалку в карман брюк и забыл о ней.
Безо всякой надежды я откинул крышку, машинально встряхнул зажигалку и крутанул колесико.
Пламя получилось таким густым, сочным и ярким, что я невольно зажмурился.
Несколько секунд я не мог поверить себе: а когда понял, что это не иллюзия, а реальный огонь, я едва с ума не сошел от счастья!
С трудом подавив рвущийся наружу крик радости, я поднял огонь над головой, и пошел по тоннелю вперед.
И через несколько метров увидел заглушку.
На фоне покрытой ржавым налетом, рыжей стены этот маленький лаз смотрелся темным пятном: если бы заглушка была закрыта, я прошел бы в двух шагах и не заметил бы его.
Заглушка была буквально в пятнадцати шагах от того места, где я упал. Да-да, так и есть: не очень хочется выглядеть в ваших глазах совсем уж конченым ничтожеством, но…
Забравшись через заглушку в вентиляционный короб, я на коленях полез к шахте и буквально через пару метров услышал сзади шорох. Зажег огонь (я лез в темноте — по сравнению с жутким тоннелем этот сухой и узкий короб был для меня просто дворцом, и здесь я не нуждался в свете!), обернулся — Степа!
— Гаси, — шепотом скомандовал Степа, задвигая за собой задвижку. — Замри.
Я закрыл зажигалку и замер.
Спустя несколько секунд из тоннеля раздались возбужденные крики и громкий плеск: шум быстро приближался, и было такое ощущение, что разъяренная толпа бежит не по тоннелю рядом, а прямо по коробу и нас сейчас просто затопчут.
Внезапно кто-то громко вскрикнул, послышалась яростная ругань и галдеж — наши преследователи что-то выясняли и по ходу дела ругались. Ну да, как же без этого. Ямы, бег, вода, отсутствие мозгов…
Через какое-то время гневливый голос крикнул:
— Заткнулись все! Так, давай, ты и ты — взяли, потащили его в дежурку. Остальные — вперед! Никуда они не денутся, тут замкнутая система! И всем смотреть под ноги, мать вашу! Если еще кто-то сломает ногу, буду считать это членовредительством!
После такого сурового напутствия шум начал удаляться, и спустя полминуты в тоннеле стало относительно тихо: только откуда-то издали раздавались приглушенные голоса.
— Вперед, — как ни в чем не бывало скомандовал Степа. — Пошуршим помаленьку, пока тут тихо…
Как и следовало ожидать, к утру никого не нашли. Все усилия по розыску были потрачены впустую.
Впрочем, совсем уж без результатов не обошлось. Разозленные неудачами Палыч и Шота вдребезги разнесли лачугу какого-то левого «медника», который имел неосторожность возмутиться по факту неурочного визита. Разнос состоялся в половине пятого утра, а «медник», как водится, пребывал под плотным патронажем местной милиции, так что Валентину пришлось прокатиться и утрясти все вопросы. Хвастать, конечно, нечем, но отрицательный результат — это тоже результат. Прокатился, встряхнулся, размялся, познакомился с интересными людьми и отчасти разгрузил агрессивную моторику: от всей души высказал соратникам все, что о них думает.
В восемь утра Валентин доложил генералу об отсутствии результатов (про отрицательный результат рассказывать не стал — незачем травмировать и без того нерадостного хозяина), после чего прибыл на объект «Стодола-24» для проведения инструктажа по теме дня.
На совещании присутствовали Палыч — старший на «Стодоле-24», Степан Андреев — отставной капитан Службы, а ныне «офицер по особым поручениям», и инженер Гена Гордеев, который опоздал на пятнадцать минут: все задачи поставили без него.
